Тринадцатый свиток. Том 1

Гвардейцы, получив приказ изъять собственность погибших от чумы в пользу королевской казны, рассыпались по городу. Приехали судейские, писари и целая свора чиновников, чтобы всё описывать, учитывать и чтобы, как выразилась женщина, «мимо носа короля ни одна монетка не прошла».

Короли всегда нуждаются в деньгах. И феодалы нуждаются, но и простой народ тоже. Поэтому оставшиеся в живых горожане решили обеспечить себе безбедное будущее. Выжить в чуму и ничего не получить за дни страха? Как бы не так! И простой люд, отбросив суеверие и осеняя себя крестом, шёл выискивать и выносить из домов умерших всё наиболее ценное.

То и дело вспыхивали драки между мародёрами, заявлявшими права на один и тот же дом. Некоторые районы города были обчищены до нитки. Вынос вещей производился большей частью по ночам, чтобы в случае чего никто не мог указать на мародёра пальцем. Вещи прятались в укромных местах. Или же сортировались днём и отвозились ночью на тайный склад, чтобы потом разобраться со всем более обстоятельно.

История фантастического богатства некоторых семей берёт свое начало с золота и ценностей, вывезенных из домов, прежним хозяевам которых оно уже никогда бы не понадобилось.

Я вышел к набережной. Спустившись к заливу, я обнаружил небольшую лодку с сетью, брошенной на дно, и улёгся, измученный долгим и тяжёлым днём. Я заснул быстро, не замечая, что рассвет уже начал окрашивать небо.

В этом тихом месте никто не потревожил мой сон. Утро было ясным и свежим.

Небольшие волны толкались в лодочный бок, раскачивая меня, как младенца в люльке. Солёный морской воздух, крики чаек, запах водорослей и синее небо погрузили меня в настоящее блаженство духа. Я тянул время, лёжа на спине и глядя в небеса, в которых было полно снующих остроглазых чаек.

Я чувствовал себя первым человеком на земле и не желал снова видеть остальной мир, хищно ждущий меня за бортом лодки. Подведя итоги моего пребывания в городе, получалось, что из пяти человек двое отсутствовали.

Третьего я не нашёл, скорее всего, он умер от чумы. Ещё один был предан светскому суду и сожжён, а в его доме жила эта фарфоровая ехидна. И ещё один попал в переплёт.

Я отбрасывал мысль, что это произошло из-за меня, неосознанно, но всё же приведшего за собой «хвост». Мне было до слёз обидно, что эта женщина положила в карман мою золотую монету, но, однако, я не отдал ей письмо, и это стоит всего золота мира.