Тринадцатый свиток. Том 1

В своём роде это была большая ценность, потому что такая экипировка стоила немалых денег, и не все, даже потомственные рыцари, имели возможность заказать комплект для себя, коня и оруженосцев. Проходя мимо стола, сопровождаемый Верзилой, я заметил прекрасные доспехи, искусно украшенные, и даже инкрустированные драгоценными камнями. Где был их владелец, оставалось только догадываться. На любимом резном кресле Хозяина, чем-то похожем на трон, восседал теперь Сеньор. Он не сразу обернулся, хотя прекрасно слышал, что мы подошли.

Сопение Верзилы можно было услышать даже в деревне. Сеньор заставил нас ждать, чтобы мы могли успеть преисполниться уважением к его персоне. Мы преисполнились, и он наконец повернулся.

– Кто такой? – спросил он кратко.

– Я, Господин, странствующий монах, претерпевший множество бед в одиноком скитании. Хотел бы служить Вам, если Вам будет угодно моё служение.

– Что ты можешь? – усмехнулся Сеньор. – Знаю я вашего брата, днём и мухи не обидят, как агнцы Божьи, а ночью хуже волков.

Попадись вам на зубы и костей не останется, верно?

Со всех сторон послышался полный уважения, приглушённый смех.

– Я могу писать, читать, бухгалтерский счёт знаю, Господин.

– Так ведь я и проверить могу, любезный друг, но не дай Бог тебе соврать, я вранья никому не прощаю. И шкуру с живого содрать могу, – голос его звучал ровно, но видно было, что каждый из тех, кто находился в зале, знал цену этому спокойствию, потому что наступила полная тишина. Даже стало слышно, как потрескивает огонь в камине.

Несмотря на мою уверенность в каждом слове, я невольно почувствовал дрожь в коленях, и испарина выступила у меня на лбу. Несомненно, он обладал сильной волей и действовал на людей, как змея действует на лягушку.

– Я не вру, Господин, и Вы можете меня проверить.

«Эй, ты!» – сказал он моему провожатому: «Тащи-ка сюда вон тот сундук». – И он указал на большой сундук, окованный полосками железа. Тот с готовностью бросился исполнять приказание и, пыхтя, приволок его к ногам Сеньора.

Достав связку ключей, Сеньор открыл крышку, порылся немного и достал большую книгу, в таком красивом переплёте, что у меня дух захватило, и приказал: «Читай!».

Вероятно, он истолковал моё онемение при виде книги, как проявление смущения, которое обычно сопутствует лжецам, когда их выводят на чистую воду. Его взгляд потемнел и брови нахмурились. Я раскрыл книгу. Она была на арабском языке! Я перевернул её, открыв с другой стороны, и начал читать.