Тринадцатый свиток. Том 1

Не успел я подумать об этом, как пришёл мужик-сторож и принёс еду и воду всем, включая меня. Я мысленно назвал его ангелом и готов был расцеловать.

Насытившись, я почувствовал себя отлично. Какое жалкое существо – человек. Может ли он думать о ближнем и усердно творить добро, если его желудок пуст? Поиски ответа на этот вопрос я отложил до будущих времён. Из соседней камеры раздался голос. Это говорил второй рыцарь, которого я до этого не слышал.

– Что с нашим другом? Выживет ли он?

– Скажу честно, он очень плох и потерял много крови, но будем уповать на Бога.

– Мы будем молиться о нём, – сказал рыцарь.

Я услышал, как он молится, через мгновенье к нему присоединился другой. Немного поразмыслив, я так же стал с ними молиться, и молился очень искренне. Мне действительно было жаль этого человека и хотелось, чтобы сила его духа прогнала бродящую рядом смерть. Через некоторое время рыцарь задышал спокойнее, и я понял, что он уснул.

Сон в его случае был равносилен самому лучшему лекарству.

Я стал думать, что жизнь очень странная штука. Почти сорок лет я только копил знания, а полжизни провёл сам по себе, и живя только для себя. Ибо почти всё, что я делал, я делал для себя и своего удовольствия.

Богачу нужны богатства, чтобы наслаждаться жизнью. Обжоре – вкусная еда. Воину – сражения. Охотнику до женского пола – любовные приключения. А мне – книги. Я бы мог спорить сам с собой о том, что я никому не причиняю зла и это уже само по себе – добро.

Но вдруг сейчас понял, что никому и никогда не делал добра. Наверное, поэтому жизнь и потребовала от меня отдать время заботе о ближних. И я, забыв о своих манускриптах, много дней ухаживаю за Тевтонцем, потом делаю дела, связанные с просьбой Хозяина, а теперь вот сижу с рыцарем.

Никто не заставлял меня помогать им. Это было требование мой души, потому что я никогда не смог бы снова ощутить счастье, если бы проявил безразличие. И, ни один, даже самый ценный манускрипт, хоть написанный самим Господом Богом, не сделал бы меня счастливым, если бы я отвернулся от ближнего своего.

Хотя бы он и не просил меня об этом. Внезапно я подумал, что мои мысли звучат пафосно, и, хотя их никто не слышал, мне стало стыдно. Тоже мне, святой подвижник, нашёлся! Только и сделал то, что мог сделать. Ничего сверх сил.

Я пощупал кожу рыцаря, теперь она была очень сухой и горячей. Видимо, рана на шее дала жар всему телу. Я ещё раз смазал его раны.