Арктический клуб любителей карри

– А когда вы сюда переехали? – спросила я у нее.

– Всего два года назад. Прошла те же курсы, что Адам, а потом так и осталась работать.

– И ходила в экспедицию, – добавил Миккель.

– Экспедицию?

– Ага. Мы вдвоем доплыли на пароходе до северной оконечности Свальбарда, а оттуда вернулись в Лонгйир на лыжах. Ночевали в палатках или в старых охотничьих домиках, если удавалось найти. Офигеть эпично было.

– Звучит не то слово как, – согласилась я.

– А вы тут пока много разведать успели? – спросила она.

Я покачала головой.

– Совершенно не умею стрелять, да и, говоря начистоту, темнота меня несколько угнетает.

– Ничего, в два счета привыкнете, – сказала Рита. – Но покамест тут есть и несколько приличных баров. Надо как-нибудь сходить вдвоем выпить.

– Спасибо, – благодарно отозвалась я.

Рита производила впечатление человека, с которым тусоваться весело.

Адам уже доел свою порцию.

– Майя, сегодня домой вас повезу я. Рита, могу и тебя подбросить, если тебе неохота ехать на снегоходе.

– Спасибо, отлично.

– А я думал, ты сегодня тут ночуешь, – сказал ему Миккель.

– Надо стирку поставить.

– У нас же тут есть стиралка.

Рита закатила глаза.

– А сушилки нет. Да и вообще хочу наконец выспаться толком.

– Ну ладно, – буркнул Миккель.

Я доела, помыла посуду и к концу этого времени окончательно вымоталась. Мечтала наконец добраться домой и завалиться в постель в обнимку с киндлом – впервые за долгое время я чувствовала, что это заслужила.

Я вытерла руки, потянулась за телефоном и обнаружила, что Ума уже ответила на мою недавнюю эсэмэску:

«Это рецепт твоей мамы».

У меня перехватило дыхание. Сама того не зная, я приготовила одно из блюд своей мамы. Я знала, что она любила готовить, но папа никогда не упоминал, что она записывала рецепты. С бешено бьющимся сердцем я настучала ответ:

«А еще там есть?»

11

Ума прислала мне второй мамин рецепт – чикен бирияни.

Стоя на кухне в лагере, я не знаю в какой раз всматривалась в фотографию. Мамин почерк меня завораживал. Я даже попыталась было проанализировать его по графологическому сайту в Интернете. Крошечные буковки предполагали, что она была интровертом, а наклон вправо означал, что она отличалась сентиментальностью и ценила друзей и семью. Но больше ничего мне выжать не получилось, потому что почерк у мамы был удивительно непостоянен.