Дети Луны

Так вот, Ганя даже стихи мне продекламировал, которые сочинил неизвестно кто и когда:

Когда грохочет камнепад, и нет уже пути назад,

и по ущельям ветер носится со свистом,

угля чернее, в черной мгле я возникаю на скале —

не зря зовусь я Черным альпинистом!

Нет, я не бог, не дьявол я, и не молите вы меня —

когда-то я в горах был человеком,

теперь я призрачная тень, хожу, ищу среди людей

тех, кто оставили меня в беде, кто предал!

И вот, печатая шаги, палатки обхожу в ночи,

и жуток скрежет триконей о камни…

Не будет поиску границ – хожу, касаясь ваших лиц

холодными иссохшими руками!

А вы в мешках, в объятьях снов

моих не слышите шагов,

и мало кто из вас в легенду верит:

– Шаги?! Да что ты, ерунда! То камнепад или вода!

– Ну, а палатку встряхивает ветер!

Я верю, что я их найду, тех, кто поверг меня в беду…

Кто не виновен, продолжайте спать!

А мне с друзьями не вставать,

рассветов алых не встречать

и ничего мне, кроме ночи, не видать!

А впечатлен был мой друг Ганя этой, казалось бы, самой что ни на есть традиционной легендой, потому что во время своего второго в жизни восхождения решил он напугать новичков, как у археологов принято, сделал все, как положено: вымазал руку темной глиной, засунул ее в палатку новичков и замогильным голосом попросил хлебушка… Все по сценарию: народ визжит, палатка чуть ни валится, Ганя доволен, и тут чувствует он, как кто-то кладет ему руку на плечо и не менее замогильным голосом спрашивает: «Зачем тебе мой хлебушек?»

Это его друг разыграл, но Ганю впечатлило, и его можно понять.

Поразительно, но вся компания молодых скалолазов тоже верила в эту легенду и, кажется, многие даже видели этого Черного альпиниста. Отчасти желание познакомиться с привидением стимулировало меня пойти в горы с ними.

Первые пять дней восхождения ничего особенного не происходило, то есть нет, конечно, происходило, ведь каждое восхождение – всегда нечто особенное, но я же не об этом.

На шестую ночь я проснулся и обнаружил, что моего друга Гани рядом нет. Вышел человек, ничего особенного, право имеет, да что-то я встревожился. Выполз я из палатки на волю и взору моему открылась поразительная картина: высокий черный человек, а перед ним – самая молоденькая наша семнадцатилетняя скалолазочка Леночка.