Дети Луны

Строительство часовни началось на новом месте, и, как только мы начали копать землю под фундамент, обнаружился родник! Вода сначала робко, а потом все увереннее, все сильнее пробивалась на поверхность земли, и скоро мы все увидели, насколько она чиста – не было никаких сомнений, что найден настоящий Антониев родник, уничтоженный когда-то большевиками. Прав был игумен Тихон, сочтя бессознательный выбор Василия правильным – теперь всем было ясно, где должна стоять часовня: над родником.

Я так думаю, что тщательнейшим образом изучавший историю Успенской пустыни Василий определил, где изначально был родник и, соответственно, часовня, но множество отвлекающих моментов мешало ему понять собственное открытие, ночью же спящий мозг освобождался от дневной суеты и истина, известная ему, заставляла Василия как бы исправлять дневные ошибки – уничтожать результаты строительства в неправильном месте и перекатывать бревна в правильное.

И как же глубоко оказался прав игумен Тихон, увидев в лунатизме моего друга проявление воли Божьей!

Готическая история

Артем и сейчас живет в небольшом волжском городке, где он родился и где прошло его детство. Познакомились мы с ним во время моего путешествия по Волге в то время, когда Артем был долговязым сутулым четырнадцатилетним подростком (сейчас это совсем взрослый красивый парень с мужественной и не лишенной интеллекта внешностью).

По окончании моего психотерапевтического массового сеанса (ради таких сеансов я и совершал то путешествие по Волжским городам) ко мне подошел средних лет мужчина, представился директором местного градообразующего предприятия и попросил меня побеседовать с его сыном. Я никогда не отказываю родителям, если они просят оказать психотерапевтическую помощь их детям, а в тот момент – тем более, ведь эта волжская поездка и предпринята была во многом для того, чтобы помочь тем людям, которые не имеют возможности приехать в Санкт-Петербург.

Для начала я попросил отца Артема (а это был именно он) рассказать, что происходит с его сыном и почему это взволновало его настолько, что он счел нужным обратиться к приезжему психотерапевту. Услышал я историю, в которой, действительно, необходимо было разбираться – очень уж сомнительную историю.