Тринадцатый свиток. Том 2

«Да, что ж мы, нехристи какие, барышня?!» – смутившись, сказал он, выпуская меня на оскалившуюся холодом улицу.

Я сама починила тулуп, благо балет дает отличную сноровку владения иглой. И с тех пор выходила только в этой тяжелой и прибивающей своей тяжестью к земле экипировке. У меня оставались ещё шубка и теплое пальто, которые я бережно хранила, надеясь на лучшие времена.

Так и шла моя бестолковая жизнь, где дни летели за днями, смешиваясь в одну сплошную серость.

Глава II

Однажды, вернувшись домой после неудачной попытки продать меховую горжетку, я застала у дверей незнакомых мне людей.

Женщину и мужчину. Оба были одеты в военные тулупы и перепоясаны скрипучими кожаными портупеями. Мужчина держал в руках какие-то бумаги. Мы поздоровались, и я, открывая дверь, спросила, что им угодно? Они переглянулись, и, не отвечая, решительно вошли за мной в квартиру. Я не возражала, у меня не было сил сопротивляться их вторжению.

Войдя, они по-хозяйски оглядели комнату. Мужчина, слегка пригнувшись и стреляя по сторонам глазами, обошёл большую комнату по периметру, как бы что-то вынюхивая, затем вернулся на место.

Женщина бесцеремонно открыла дверь в мою спальню, выглянула в окно. Потом оба вошли в комнату для занятий, где остановились, разглядывая станок, большие зеркала и фотографии на стенах, говорящие о том, что я была балериной.

– Вы работаете? – резко спросила меня женщина, оглядев меня светло-голубыми водянистыми глазами.

– Нет, я получаю пенсию, – отвечала я, стоя перед их осуждающими взглядами, и чувствуя себя, как маленькая провинившаяся девчонка.

В их присутствии меня охватило какое-то непонятное беспокойство, и волна страха подступила к горлу, заставив моментально охрипнуть мой голос.

– Не рановато ли на пенсию, милейшая? – скептически заметил мужчина, – вы вполне могли бы работать на благо страны.

– Я болела… Да и что могу я делать? Я – балерина. А кто сейчас этим интересуется? – я смотрела на них во все глаза, не в состоянии понять, охватившее всё моё существо волнение.

– Дайте ваши документы, – женщина плотно сжала свои пухлые губы и сдвинула красиво очерченные брови.

Я покорно стала рыться в комоде, где в ящике лежала моя метрика, паспорт, и удостоверение о том, что я работала в театре и получаю пенсию. Мне хотелось спросить, кто они и какое право имеют…

Но язык прилип к нёбу, и я промолчала.

Мужчина, при виде которого меня охватывала непонятная дрожь, хотя он выглядел обычно, принял из моих рук бумаги.