Тринадцатый свиток. Том 2

В мешочке лежали жалкие остатки моего прежнего дамского богатства, рубиновое ожерелье, серебряный набор – серьги, перстень и колье с изумрудами и сапфирами, которые так шли к моей бледной коже и голубым жилкам вен на руках, и ещё пара перстней с бриллиантами.

Но вот подарок неизвестного поклонника из императорской семьи я не захотела положить вместе со всем, почему-то мне подумалось, вдруг саквояж вырвут из рук или потеряю его, то хоть что-то должно остаться. Поэтому я завязала его в тряпочку и пока повесила на шею, как талисман.

Взяв неожиданно тяжелый саквояж, я поднялась по лестнице и оставила его у соседки, похвалившей меня за благоразумие.

Вернувшись домой, я оглядела квартиру, выглядящую чужой и опустошенной, затем без сил упала на наваленные, как попало, вещи и заснула.

Ранним утром в дверь стали требовательно стучать и я, кутаясь в тёплый халат, пошла открывать. На пороге стояли вчерашние гости, с ними три матроса в теплых бушлатах и несколько солдат. Я даже испугалась, не пришли ли они меня арестовывать? Но оказалось, что их взяли, как рабочую силу, чтобы переносить мебель и устраивать уют для новых обитателей моей квартиры.

Я, почему-то не сомневалась, что жильцами будут именно эти двое.

Решительно, как будто речь шла об её собственных вещах, Комиссарша стала указывать солдатам, куда и что переставить из оставшейся в комнатах моей мебели. Потом, четверо солдат, надрываясь, притащили снизу кабинетный стол с массивными львиными лапами, вместо ножек. Скорее всего, им раньше пользовался какой-то адвокат.

Появились роскошные кресла, достойные императорского дворца. И в довершение всего два огромных пушистых персидских ковра раскинулись на полу. Всё это время я безвылазно просидела в своей комнате. Возле моей двери стоял на страже худой, как жердь матрос. Похоже, его поставили на случай, если я учиню скандал, из-за моей мебели. Похоже, «уплотнители» имели большой опыт в таких делах.

Матрос молча и безразлично смотрел на суетящуюся и устраивающую себе буржуйское гнездышко парочку, потом повернулся ко мне и подмигнул.

Бескозырка, каким-то чудом держалась на его затылке, как приклеенная. Я отошла от двери и села на свои вещи, сваленные в кучу на полу. Так я и сидела там, потому что мне некуда было деваться.

Дверь в кухню сейчас была загорожена большим старинным, резным трюмо, при виде которого у меня участилось дыхание. В туалет я также не могла попасть, потому что возле него толклись солдаты.