Тринадцатый свиток. Том 2

И я вынуждена была пойти, чтобы успокоить именинника, да и гости стали призывать меня, видя, какое магическое действие я оказываю на пьяного Крысообразного. Мне вручили нож, и я стала разрезать огромный торт, настоящее произведение искусства. Затем разложила всё это по тарелкам, и собиралась тихо улизнуть к себе в комнату, но Крысообразный схватил мою руку в креме и стал облизывать.

– Ну, хватит! – раздался вдруг злобный голос Комиссарши и по столу грянул кулак, с такой силой, что подскочили все тарелки.

– Что такое? – оторвался от моей руки Крысообразный и нахально ухмыльнулся в сторону своей сожительницы, которая вся пошла пунцовыми пятнами.

Её глаза метали ледяные молнии, и гости притихли, чувствуя, что «дело пахнет керосином». Я заметила, что Начальника за столом не было. Вероятно, он уже ушёл. Какая-то дама стала спешно прощаться и тянуть своего мужа за рукав. Но муж не хотел пропустить такое зрелище, да и водку ещё не всю выпил, поэтому он стал упираться. Его жена пошла было в прихожую, чтобы одеться и уйти, бросив мужа.

– Сядьте на место, – вдруг сказал именинник. – Мы ещё не закончили! – его голос прозвучал довольно резко. Алкоголь негативно действовал на его настроение. Или же между ним и Комиссаршей что-то произошло. Было видно, что гости побаиваются ослушаться Крысообразного. Какой властью обладал этот человек, если жена высокого чина натянуто улыбаясь, поспешно вернулась на место?

– Кушайте тортик! Такой замечательный тортик, заказала мне эта добрая женщина! – он указал на Комиссаршу.

Все стали пить чай и есть торт, и впрямь замечательный. Мало-помалу, гости опять разговорились, развеселились, казалось, инцидент был исчерпан. Я уже не могла дождаться, когда же вечер закончится. Вернее, ночь, потому что было уже очень далеко за полночь. В кресле уже дремал какой-то гость. Он поставил к себе на грудь тарелку с холодцом, который сполз оттуда и живописно лежал теперь у него на животе.

Две хорошо принявшие на грудь дамы, обнявшись, пели тоненькими противными голосами деревенскую песню.

Третья уставилась на них и вытирала слёзы меховым боа. Две пары продолжали танцевать вальс, причём их всё время заносило друг на друга, и они хохотали, когда сталкивались. Потом это превратилось в забаву, при которой они пытались свалить друг друга. Крысообразный подсел ко мне и пытался кормить меня с ложечки тортом, позабыв Комиссаршу, которая одиноко сидела теперь во главе стола. Отделаться от моего настойчивого ухажера было невозможно.