Не ходите в русский лес, там медведи заломают

Но в целом можно сказать, что он вышел из беды при невероятных обстоятельствах. И не сломился.

…А изорвавшего его медведя нашли в тайге у ручья еще теплым дня через три. Единственная попавшая в него пуля прошила пищевод и оказалась смертельной для хищника.

    (Из газетного отчета автора в газете «Русский обозреватель» за январь-февраль 2001-го года).

МЕДВЕЖАТНИК

Недосказанное об охотнике и писателе

Данииле Николаевиче Никифорове

Даниил Николаевич Никифоров, писатель, охотник, юрист (1923 – 1995).

СЛОВО О ДАНИИЛЕ

Перед Даниилом Николаевичем Никифоровым – охотником, юристом, писателем и старшим другом – у меня долг. В дни нашей дружбы, длившейся более 20 лет, я, журналист, считал неэтичным «тащить в газету» близких знакомых – поэтому о Данииле Николаевиче, замечательном охотнике, в вечерней газете вышел всего лишь один мой репортаж «На вечерней тяге…», в котором он выведен охотником Никитиным, а я, автор, спрятан за псевдонимом…

На деле Даниил Николаевич заслуживал и очерков, и интервью: его знания природы и зверей мало кому доступны.

Чтобы так знать хищников и писать охотничьи рассказы, подобные тем, что он писал, надо раз за разом выходить на поединок с таким опасным зверем, как медведь. А на счету у охотника-медвежатника Никифорова – 18 добытых медведей.

О своей страсти, охоте, Никифоров написал лишь одну, плохо изданную, без выходных данных, книгу с названием «ВОЛШЕБНЫЙ СТРЕЛОК. Рассказы бывалого охотника».

Он сам был тем волшебным стрелком, но его светлая книга была не о метких выстрелах, разящих наповал ревущего мишку, а совести и, наверное, чувстве вины – которое с годами ощущает азартный и валивший зверя человек.

Большинство героев этой книжки охотничьих новелл – это те живущие среди природы башкирские охотники, которых Никифоров знал по своим охотничьим странствиям и с которыми дружил. Эти «волшебные стрелки» с одностволками, не рассчитанными на второй заряд, тоже охотятся – но смотрят на зверей совсем другими глазами, потому что мир у них один с этим лесом и его обитателями, которым небо дало, так же, как и человеку, место под солнцем.

Недаром герой одного из рассказов Аю-Рахмат («Аю» по-башкирски означает медведь: для башкир олицетворение силы, доброты и мужества) так вразумляет городского охотника в диалоге:

– А что ваш приятель, на что охотится теперь? – спросил я [Аю-Рахмата].