Письма тишины. Философская проза

В своих странствиях я прислушивался, задавал вопросы, наблюдал, старался быть очень внимательным ко всем проявления человеческой жизни в вопросах веры, думал о том, что же приводит человека, людей, к этим глубинам…

Да, это были истинные глубины, ибо они настолько неохватны и бесконечны, что не видно конца познанию оных. Да и возможен ли вообще этот конец? Так вот, возвращаясь к вышеизложенному, могу сказать, что все виды моей ранней творческой деятельности были подчинены поиску и последующему за этим приходу на перекрёсток религий, в самый центр смыслов, в этот прицел смерти и жизни.

И основным результатом этого прибытия стало для меня знание о служении: служении близким, служении всякому живому человеку. Именно там, на перекрёстке религий, однажды попав в его середину, я понял, что главное призвание человека – это дарение себя, отдавание себя близким и всем, кто нуждается в тебе. Только так ты и наполняешься знаниями через образовавшийся при этом тонкий, узкий, мистический коридор связей, через эти самые «узкие врази», о которых сказано в Писании. Через человека с тобой говорит Бог, ибо язык у Бога человеческий. От Бога проистекает поток благодати, и он течёт к тебе через этот тонкий коридор тишины и молитвы. Отдавать безвозмездно, безраздельно, дарить всё, что имеешь и можешь: сердечное тепло, понимание, мысли, участие, отзываться на всё, что происходит, уметь понимать, уметь прощать, не замечать чего-то, долго, долго терпеть. Иногда я думаю: почему я не смог удовлетворить некоторых людей в понимании их образа жизни и вызвал этим немало печали? Может быть, из-за того, что я всегда чувствовал себя несколько отстраненным от тех требований и желаний, которые мне предлагали они. И мое самочувствие и внутреннее состояние, которое и без того было непростым, и которое я старался мало открывать другим, лишь иногда проговаривая его, отторгало их от меня и настораживало. Видимо, не хватало должного навыка и внимания в человеке, чтобы это почувствовать во мне, а мне не хватало опыта, чтобы говорить с ним об этом ясным, простым языком, а не намёками и непонятными движениями мысли. Мне очень хотелось соединяться, воссоединяться со многими, но понимание своей слабости, своего состояния вечного странника, идущего по лунной дороге (или по солнечным тропам, неважно), не позволяло мне отдавать себя в руки окружающих и вешать свои требования к самому себе на других.