Мемуары Люцифера

На этой основе развился брахманизм – традиционное для классового общества вероучение с местной спецификой, объясняющее и закрепляющее «Высшим Повелением» неравноправие людей и непрерывность переселения душ. Новое – лучшее по сравнению с предыдущим – перерождение могло быть только следствием беспрекословного соблюдения дхармы, то бишь, образа жизни, якобы вменённого людям богами для различных каст, или варн. Пределом мечтаний было слияние с высшим абсолютом – богом-Творцом Брахмой: все живые существа, согласно этого учения, являются лишь частицами Брахмы.

Меня вполне устраивал образ нового сильного Бога регионального значения. Как тому алмазу, ему нужно было лишь дать огранку. То есть, придать законченность и форму, подкорректировав как самого Бога, так и некоторые принципы стихийно сложившихся основ учения.

Прежде всего, я занялся самим образом нового «Бога Единого». Кстати, насчёт «Единого». В этот раз, воспользовавшись спецификой обстановки, я сделал «Единого» всего лишь «Центральным».

Для этого Брахме с его устоявшейся репутацией создателя всех форм жизни я «присоседил» компаньонов: Вишну и Шиву. Эти двое должны были в случае необходимости подстраховать «шефа», а если понадобится – то и заменить его в качестве «главы триумвирата». Что, кстати, мне и придётся сделать чуть позже.

Это триединство – или «тримурти» на санскрите – давало возможность маневра в любом направлении. Я теперь имел возможность заменить любого из троицы, вера в которого стала бы терять в рейтинге, на более «авторитетного» в данный момент «товарища».

«Соседу» оставалось «кусать локти». Ведь вместо создания очередного сильного «Бога Единого» я создал целую команду, в которой один «страховал» другого» – и всю композицию в целом! Замена лица происходила бы без малейшего ущерба для веры – и это главное!

Теперь «соседу» нечего было и мечтать о том, чтобы лезть сюда с чужими богами. Ни один из «Единых Богов» с «европейской пропиской» не имел ни малейших шансов на прохождение хотя бы в «подручные».

Так сказать, в «Боги на подхвате».

Предвидя неизбежность поползновений «родственника», я позаботился о том, чтобы новое учение не крепилось единой организацией. Административный ресурс в делах веры – наиважнейший. Более того, я обеспечил разнобой в толковании отдельных положений как вполне допустимый и не считающийся святотатством. Вдобавок к этому – «на всякий пожарный случай» – я раздробил массу верующих на множество сект.