Повесть о стромынских святых

Вот потому и идут в те края из родных ростовских мест и простые люди, и бояре и те, кто хочет от мира сего удалиться и в пустыни жить. И я туда иду…

–Так и ты к пустыннику Сергию направляешься? – даже остановился от изумления светловолосый, устремив на него взгляд пронзительный и недоверчивый.

–Да…А ты разве не в Святую землю путь держишь?

–Я же говорил тебе, что видеть Нетварный Свет лишь достойным может быть дано в утешение. А мне, многогрешному, надо спасения искать в лесах, в пустынном житии. И не увидел я лучшего пути, чем попросить у отца Сергия благословения на жизнь рядом с ним, в его пустыни.

Ибо сказано – «С преподобным преподобен будеши, и с мужем неповинным неповинен будеши, и со избранным избран будеши, и со строптивым развратишися

».

Некоторое время шли молча. Потом черноволосый сказал:

– Рассказывают, совсем простая там жизнь. Стоит за оградой в лесу пустынька, двенадцать братьев живет рядом с Преподобным, каждый в своей келье, им самим срубленной. Все вместе служат Богу и между ними всеми – любовь и мир, как между апостолами и самим Господом.

Вот только не знаю, меня, грешного, примет ли?… Меня с детства путь этот манил, да пока родители живы были, не мог нарушить их воли, жил, как все в миру живут: корзины плел, продавал, в храм Пресвятой Богородицы ходил. Там у мощей святого Леонтия такие чудеса творились! Просил я в Петровском монастыре постричь меня, но владыка отказал, сказав, что мне суждено быть постриженным в иной обители.

–Служение монашеское – путь ангельский....– Светловолосый вздохнул, помолчал… Потом продолжил, – в пустыни Иерусалимской есть лавра святого Саввы, устроенная Богом чудесно и непередаваемо словами. На обрывах лепятся келии – прилеплены и утверждены от Бога каким-то чудесным и страшным образом, будто звезды на небе. Среди же келий тех западнее есть пещера чудесная под скалой каменной, а в той пещере церковь святой Богородицы…

Глаза светловолосого смотрели сквозь спутников, он как бы видел желтый песок, белые камни стен монастыря, бурный поток, мерцающий свет лампадки в келье монаха на фоне звездного неба, слышал шум потока, бегущего по ущелью, и голоса молящейся братии.

...

– А я, дяденьки? – голос Спиридона, о котором в разговоре забыли, вернул их к реальности – Меня преподобный возьмет в монахи?

Оба, переглянувшись, посмотрели на паренька. В голубых глазах под спутанными волосами был вопрос, на который у них не было ответа.