Переводы Н. М. Карамзина как культурный универсум

Карамзин в годы своего литературного ученичества, отыскивая способы воспроизведения лексических и фразеологических особенностей произведений Жанлис, постепенно разрабатывал сентименталистскую стилистику. Очень показательно в этих переводах обилие эмоционально-оценочных прилагательных:

«нежные ласки» – «les tendres caresses»;

«нежные попечения» – «les tendres soins»;

«неизъяснимое удовольствие» – «la satisfaction inexplicable»;

«трепещущие руки» – «les mains tremblantes»;

«горестные мысли» – «les rеflexions accablantes»;

«непреодолимый ужас» – «une certaine terreur insurmontable»;

«печальная повесть» – «ce triste rеcit»

«мучительное воспоминание» – «des souvenirs importuns».

Именно в переводах «Детского чтения» Карамзин выработал некоторые новые лексемы, усвоенные позднее русским литературным языком. Например, слово «добросовестность» впервые было употреблено в переводах из Жанлис[21 - Войнова Л. А. Эмоционально-психологическая и морально-этическая лексика в повествовательной прозе последней трети XVIII в.

// Процессы формирования лексики русского литературного языка. (От Кантемира до Карамзина). М.: Л.: «Наука», 1966. С. 207–214, 222–224, 229.]. Воспроизводя описания «слез и вздохов», Карамзин создавал «психологическую терминологию»[22 - Виноградов В. В. Проблема авторства и теория стилей. М.: Гослитиздат, 1961. С. 314.], подготавливая тем самым элементы собственной поэтики, о чем свидетельствуют почти кальки, вполне удачные:

Жанлис

«Je n’ai pu rеpondre ? ce discours que par des larmes» (III, 60).

Карамзин

«Одними слезами могла я ответствовать на сии слова» (XIII, 105).

Жанлис

«? ce touchant spectacle, Delphine, hors d’elle-m?me, <…> ne peut exprimer que par des pleurs les doux sentiments de la tendresse qui remplissent son ?me» (I, 47–48).

Карамзин

«При сем трогательном зрелище Дельфина, ответствовала одними только слезами которые исполняли ее душу» (IX, 58).

Жанлис

«… ensuite m-me Varonne <…> donna un libre cours ? ses pleurs» (I, 97).

Карамзин

«После сего <…> г-жа Варон <…> дала свободное течение слезам своим» (IX, 117–118).

Жанлис

«… le repentir le plus amer rouvrait toutes les blessures de mon cCur» (I, 272).

Карамзин

«Горькое раскаяние растворило все раны сердца моего» (X, 124).

Стремясь в целом к точной передаче стиля французских историй, Карамзин, однако, как бы стирал нюансы, выражая целый ряд оттенков одним термином.