Казаки, взгляд с другой стороны. Неизвестная история

В этот день он успел пройти едва 1,000 шагов; он остановился на месте, покрытом развалинами недавно сожженного села; здесь он расположил свой лагерь, окружив его валами во избежание внезапного нападения турок. В этом отношении он сделал ошибку, хотя, может быть, он и не мог поступить иначе, окружив себя укреплениями в местности, совершенно лишенной воды, ибо вскоре непреодолимая жажда должна была побудить к сдаче его войско. Июня 10-го, при закате солнца, турки, преследовавшее бежавших молдаван, наткнулись на лагерь Ивонии и осадили его.

Очевидцы рассказывают, что их было такое множество, что нельзя было усмотреть конца их армии. Осажденные были окружены столь тесно, что никто не мог выйти из лагеря, и они были совершенно отрезаны от соседних сел, в которых можно было надеяться найти провиант; турки сожгли ночью эти села, устроив большие костры из строевого материала и поддерживая их в течение всей ночи для того, чтобы осажденные не воспользовались темнотою для бегства или для внезапного нападения. На рассвете 11 июня турки открыли пушечный огонь по лагерю Ивонии, но ядра не причиняли особенного вреда, ибо валы были достаточно высоки; перестрелка эта продолжалась три дня с значительным уроном турок, которых молдаване и поляки разили из-за валов меткими выстрелами. Heпpиятeли, сообразив, что нелегко будет овладеть лагерем, вступили с Ивониею в переговоры; они требовали, чтобы господарь сдался немедленно, положившись на милосердие турок и оставив надежду на свои расстроенные военные силы; ему представляли, что раньше или позже он должен будет сдаться, так как помощи ему не откуда ждать; потому он поступит благоразумно, если, обдумав свое положение, немедленно положит оружие, не проливая напрасно крови ни своего, ни турецкого войска. На предложения эти Ивония ответил: «Я вижу ясно крайность своего положения, хотя еще могу долго защищаться с своею пехотою, причиняя вам немаловажный вред; но отчетливо понимая безвыходное состояние, в котором я нахожусь, я изъявляю готовность к сдаче, но не приступлю к ней прежде, чем начальники ваши поручатся за мою неприкосновенность и принесут семикратную присягу в том, что они сохранят предложенный мною условия капитуляции». Сказав это, он приказал проводить из лагеря парламентеров, которые обещали вскоре принести ответ на его предложения.