Кувшин Маслчет – психология от страха боли до совести. Второе издание, исправленное

И исключением будет лишь нездоровье.

Есть даже известный случай или шутка. Мама решила не ограничивать дочь в её день рождения количеством любимых конфет. Девочка ела с удовольствием и вдруг заплакала.

– Что ты плачешь? – спрашивает мама, а девочка отвечает:

– Я еще хочу конфет…

– Так ешь еще!

– А я больше не могу…

И в бихевиоризме такой сигнал-рефлекс Павлова, именуемый классическим, доказывал ТО ЖЕ САМОЕ. По звонку как признаку приближения пищи возникает слюноотделение. Требуется ли другое доказательство?

Потому примеры указывают на еще один скрытый (и независимый) источник появления потребности (то есть инициализации, активизации голода).

Новый источник и механизм отличен от простого голода, который мы предвкушением не считаем.

Почему? А порядок другой! В нашем проекте психики уже есть запись в память – полезный и вкусный объект становится ИЗВЕСТНЫМ ПО ОПЫТУ УТОЛЕНИЯ ГОЛОДА, ТО ЕСТЬ. ЗА ГОЛОДОМ!

Эта схема возникает сразу же после нескольких первых кормлений в начале жизни звереныша или новорожденного.

Голодный ребенок уже знает, где найти пищу. Он ищет ее после появления голода, когда проснется.

Но в дополнение наш опыт показывает, что, по крайней мере, у развитых и взрослых людей само появление полезного объекта в «шаговой доступности» может запускать ощущение или, как говорят, создает «позыв» голода. И феномен требует объяснения.

Возможно, первым был немецкий психолог Курт Левин. Он развил фантастическую «теорию поля» (в аналогию модным для 1930-х годов физическим теориям) о влиянии полезных объектов среды на возбуждение потребностей Человека.

Якобы предметы среды (как источники «поля») вызывают реакции «притяжения». В своей «Динамической теории действия» он от имени ребенка писал:

«Хорошая погода и определенный ландшафт зовут нас на прогулку. Ступеньки лестницы побуждают двухлетнего ребенка подниматься и спускаться; двери – открывать и закрывать их, мелкие крошки – подбирать их, собака – ласкать, ящик с кубиками побуждает к игре, шоколад или кусок пирожного „хочет“, чтобы его съели» [Левин К.

, с. 139].

И это не вполне верно потому, что желания могут возникать даже из воспоминаний, представлений и воображения. Но столь сложное проявляется на уровне высших потребностей, см. 3.11.-12. Даже ребенок без забот начинает играть [Четвертаков С. А., 2011a, сс. 280, 388—391]. Основой притяжения могут быть и мыслимые «желания», и «интересы».

Сам Левин никак не увязывал эти влияния опытом детей, за которыми наблюдал.