100+ удивительных русских… о которых вы могли не знать

Умер он, подавившись куском мяса, хотя многие говорят об убийстве.

Тем не менее, смерть Александра Александровича обнулила его грехи. Мировая пресса призвала забыть фашистов и вспомнить, что он научил мир любить шахматы и играть в них.

Андреев Василий / Balalaika man

Это были золотые годы русской балалайки. С 1908 по 1917 год мир узнал и полюбил звук русских народных инструментов: в Англии и США делали балалайки, играли на балалайках, самодеятельные кружки осваивали балалайку.

А все благодаря Василию Васильевичу Андрееву – основателю Имперского оркестра русских народных инструментов.

Именно он, однажды услышав звук балалайки в руках виртуоза-самородка, смахнул с нее пыль общественного презрения, надел на музыкантов фраки и прославил ее. Классическая музыка или русская народная – все приобретало новое звучание. В помощь балалайке были гусли и домры.

В начале XX века Андреев выступал перед британскими монархами, да и вообще, дал более 70 концертов в Англии, почти столько же в США.

Революцию он встретил в России, поддержал ее и, в общем, умер достаточно молодым, в 1918 году во время гастролей на Северном фронте Красной Армии.

После смерти Андреева в мире остались подражатели, имитировавшие его стиль. А оркестр остался жив, но вся его слава осталась в границах нашей страны.

Анисфельд Борис / Promising artist

Если заглянуть в редакционный состав журнала «Золотое руно», то художественный отдел будет представлен в том числе Борисом Анисфельдом.

Художник по счастливой случайности в сентябре 1917 года уехал с семьей в Нью-Йорк на персональную выставку, да там и остался.

Въехал в США Борис Израилевич на волне славы. Vogue и Vanity Fair 1918 года падали в обморок от его работ, называя very promising и отдавая развороты молодому художнику. В России до этого у Анисфельда тоже дела шли неплохо – учителя в виде Кириака Костанди и Ильи Репина, работа с Дягилевым, который продвигал его на Парижском салоне.

Сотрудничество с Леонидом Андреевым, оформление нескольких больших балетов.

После приезда в Америку еще пару лет ему благоволила удача: выставка в Бруклинском музее, работа с «Метрополитен-оперой» и оформление балетов в Чикагской опере. Но с 1928 года сотрудничество с театрами заканчивается, и Борис Израилевич живет за счет преподавания в Художественном институте Чикаго. Только в начале 60-х о нем вспомнили и провели персональную выставку.