Игра в реальность

 Да?

– Наконец-то ты начал понимать.

– И я могу попробовать понять тебя?

– Попробуй.

– Для начала я попробую твоё тело, тебе же всё равно на него? Ты не против еще чуть-чуть пострадать?

Она молчала, а я, воспринимая это, как согласие, стал медленно приближаться к ней. Сознание помутилось и всё доброе, что было во мне, в этот момент отступило. Чем ближе я приближался к ней, тем сильнее она дрожала. А чем сильнее она дрожала, тем больше я хотел сделать это с ней. Я схватил её за длинные грязные волосы, потянул их на себя и, согнав с нар, уткнул головой в пол.

Оставаясь в этом положении, она причитала что-то неразборчивое, как молитву, но физически никак не сопротивлялась тому, что я делал…

Грех получился быстро. На полу, в пыли и грязи, лежала и плакала Беатрис.

Я был рад и, наверное, впервые в жизни, почувствовал настоящую власть.

Сделав большой глоток рома из карманной фляжки и сев на нары перед Беатрис, я спросил её:

– Тебе понравилось? Мне показалось, что в некоторые моменты вместе с молитвами от тебя слышались и удовлетворенные стоны.

– Тело дает нам эти иллюзорные чувства удовольствия. Мы их рабы. А тебе не мешало бы покаяться, иначе застрянешь в этом мире очень надолго.

– Хватит бредить. У меня в этом мире тоже есть власть. Ты у меня в рабстве. Поспи лучше, я завтра ещё приду.

В эту ночь я размышлял о содеянном и принял твердое решение – продолжать в том же духе, ведь мне чертовски понравилось.

Я даже не осознал, на сколько сильно я изменился тогда.

Каждый день я стал приходить к ней, а иногда даже по несколько раз в день. Я исполнял с ней то, что хотел. Её кротость и смирение возбуждали меня так, как не возбуждала ни одна из сотен известных мне блудниц.

Так продолжалось половину года, пока я не стал замечать, что стал чаще хворать и, в целом, имел постоянное недомогание. И, как по звонку, после того, как я понял, что болею, состояние резко понеслось вниз.

Спустя месяц я уже едва ходил, а усилившаяся в сотни раз отдышка не позволяла говорить без рывков и покашливаний. Я уже не захаживал к Беатрис, а всё чаще лежал дома то с жаром, то с поносом, то с рвотой, или всем комплектом одновременно.

Кажется, она была права, ко мне приходит кара, – начал задумываться я, угасая на глазах. У меня стал сначала гноиться, а потом и вовсе гнить, нос. Что было еще страшнее, гноились и болели интимные места.