Игра в реальность

И вот я, некогда властный человек лежу больной, гниющий заживо на земляном полу около тела красавицы Беатрис, и что я делаю? Я бормочу: «За что нам всё это? За что? Я любил её. Любил! И убил её. Я. Где же моя смерть? А? Идём же. Я здесь».

Я не хотел вставать и кряхтя умолял Дарла: «Друг, убей меня. Просто поставь свою ногу мне на шею, надави посильнее, так ты… Так ты спасёшь меня».

Конечно-же он не стал этого делать, но пообещал мне, что позаботится о скорейшем решении проблем, связанных с этим инцидентом.

Моя психика тогда окончательно пошатнулась, и я, не держась за эту, проигранную мною жизнь, доверил Дарлу распоряжаться её остатками.

Прикованный к постели, я каждый день молил о смерти, ведь хворь, словно живая, размножалась во мне, ела плоть и бесцеремонно гадила внутрь. Моё тело, ранее физически крепкого и стройного мужчины стало по форме напоминать солитерного пескаря.

В какой-то момент я полностью впал в беспамятство и перестал узнавать даже самых близких мне людей, таких, как Дарл.

Моё сознание плавно перенеслось из одной сгнивающей плоти в еще более ужасную и смердящую. Я даже не осознал этого…

В пропасти для разума

Я в чём-то тёплом и мокром. Время не ощущается, оно как будто остановилось. Движение вокруг крайне слабое. Площадь поверхности моего тела находится в непрерывном раздражении, в зависимости от интенсивности которого, я, то автоматически двигаюсь в одной плоскости, то замираю в оцепенении.

Для наглядного объяснения этого состояния лучше всего подходит следующий пример: «Представьте, что вас силой поместили в холщовый мешок и бросили в некое помещение, на полу которого в некоторых местах разлит, к примеру, молочный коктейль.

Спустя некоторое время голод заставит вас подползти к таким участкам и сквозь грязный мешок поглощать то, что сможет просочиться сквозь него. Еще вас одолевает дикая боязнь звуков, ведь их причина вам абсолютно не ясна, вы ничтожно малы.

В моменты потребления пищи страх, являющийся здесь базисным переживанием, притуплялся, что будто бы мотивировало постоянно двигаться в поисках пищи.

Поедая всё без разбора, я бесконтрольно воспроизводил себя снова и снова. С увеличением количества моих мерзких полупрозрачных копий, боли становилось больше, потому что все они будто бы были частью меня. Я не мог это остановить и не мог погибнуть, ведь я то и дело переселялся то в одну, то в другую жизнеспособную особь моего богатого потомства.