Игра в реальность

Я подобрал и откинул длинную, грязную прядь её волос, закрывающую лицо и увидел эти глаза…

Они были заполнены слезами и мелким мусором, но я всё равно узнал их. Эта была она. Её глаза я не мог не узнать. Бесстрашно выстрелив в меня своим взглядом, она надула щёки, как маленькая обиженная девчонка. Я понял, что она меня тоже узнала и непроизвольно сказал: «Беа…», тут же приказав себе заткнуться.

Выпрямившись, я резко и грациозно поправил свою фиолетовую мантию и, нервно поглаживая левой рукой белый мех на ней, направился за свой стол.

Встав на место судьи, я, как всегда, громко и властно рявкнул: «Начинаем суд».

Прокурор инквизиции представил обвинение на всеуслышание…

Вот мы зверье. Что плохо она сделала? Просто жила в лесу, и никто и никогда не нашёл бы её скит, – нервно размышлял я, понимая между делом своё предвзятое отношение к Беатрис.

Как-то раз утром она услышала детский плач и крики о помощи. Это были заблудившиеся дети: мальчик и девочка, решившие, по их словам, просто поиграть в лесу.

Беатрис вывела их из леса, но завидев людей, пустилась обратно в лес. Её догнали. Как оказалось, она спасла детей одной влиятельной семьи, глава которой, выслушав пятилетних потерявшихся, поблагодарил спасительницу, но отпускать не спешил. Её силой затащили в дом и посадили за стол, ломившегося от изобилия еды. Беатрис не стала есть и на многочисленные вопросы жены главы семьи, такие, как: «Откуда Вы? Почему Вы не едите? Почему Вы так плохо выглядите?» отвечала молчанием. В какой-то момент, не выдержав на себе недоумённые взгляды и бесконечные вопросы, Беатрис снова решила сбежать, но её усилия были тщетными.  Ах. Дикая. Глупая. На что ты надеялась? – думал я про себя, внимательно слушая речь прокурора. Ну зачем ты обмолвилась на допросе о создателе. Зачем? – продолжал крутить я в своих мыслях.

Среди её вещей, как подтвердил обвинитель, нашли еще и маленькое зеркало, что дало ему право повесить на несчастную дополнительное клеймо – ведьма. И вот она здесь. Мы судим это доброе и наивное существо…

Обвинитель, закончив речь, сел на стул, но я, погруженный в себя, еще некоторое время молчал.

Вдруг из толпы кто-то громко и злобно прорычал: «Сжечь на костре ведьму при всём люде, или пусть покается и поклянется перед святой инквизицией о верности католической церкви».

Я аж вздрогнул. Да сколько же в вас злости люди. Разве я позволю сжечь её. Я бывал на сожжениях. Жар от пламени достигал даже крайних рядов, где я обычно ненадолго задерживался.