Level Up. Рестарт

Я дотрагиваюсь до Яны, что-то говорю, и тут же всплывает новое, выше первого:

Ваша репутация у Яны Орловой понизилась!

Текущее отношение: Неприязнь 15/30.

Вскакиваю с кровати и выметаюсь из комнаты, пока жена не сагрилась[28 - Сагрилась – сленговое геймерское выражение, в данном контексте означает «сильно злиться, быть недовольным, сердитым».] окончательно. Ее напрягает мое присутствие!

Следующие пару часов маюсь, мотая круги по залу и кухне, начинаю гуглить то хоть какие-то новости по такой же, как у меня, оцифрованной реальности, то про отношения в семье.

Скуриваю несколько сигарет, завариваю кофе, выливаю его, мою кружку, снова завариваю, одновременно думаю о том, идти ли в рейд, и о результатах предстоящего похода в клинику, захожу в Игру, параллельно ежеминутно проверяя почту в надежде на новую работу… В общем, медленно схожу с ума в полном раздрае оттого, что теряю Яну.

Личка разрывается от сообщений соклановцев – время рейда, я в игре, но не реагирую и стою на месте в столице.

Не замечаю, как жена выходит из спальни и видит меня за компьютером с открытой Игрой, зато вижу, как всплывает системное сообщение о рухнувшей репутации.

Ваша репутация у Яны Орловой понизилась!

Текущее отношение: Враждебность 20/30.

– Хватит игр, хватит рейдов, значит? Мудак ты, понял? Это с меня хватит! – бросает она в спину, но я не хочу оборачиваться. «Враждебность» значит, что со мной даже говорить не будут, станет только хуже.

Она хлопает дверью спальни.

Слышу, как она там собирает вещи, говорит с кем-то по телефону, и голос при этом такой нежный, флиртующий, даже радостный, словно и не она только что психовала и злилась.

Натягиваю свои рваные кроссовки неудачи, кидаю в рюкзак мобилу, сигареты, зажигалку, ключи от дома и бумажник, и в чем был – в шортах и линялой растянутой футболке (?1 «Харизмы», прочность 2/20) выхожу из дома.

Иду к почему-то пустующей беседке и сажусь там. Долго гляжу на мигающую над входом в подъезд лампочку, и мой взгляд плывет.

Если бы не эти проклятые цифры репутации, я бы, как и раньше, пытался помириться, все прояснить, вымолить у Яны прощение, и мы, как и раньше, долго, до первых утренних взмахов метлы дворника, ссорились бы, орали друг на друга, я бы пытался ее обнять, а она царапалась и требовала бы убрать руки, но с первыми лучами солнца мы бы помирились, как делали это всегда до сна – такой уж у нас был уговор, никогда не ложиться спать в ссоре.