Level Up. Рестарт

В тишине поднимаюсь, опираясь спиной о стену, и слышу, как отчетливо хрустят мои колени. Поднимаю правую руку и опускаю ее в направлении старухи Виолетты:

– Ты! Раба божья Виолетта! Фамилия твоя Реброва, услышь же меня!

Старуха неистово крестится, шепчет молитвы, но отвести глаза не может. Она почти парализована.

Перевожу руку на толстуху.

– Ты! Айгуль Рамазанова, внимай!

– Ты! – мой указательный палец чуть не упирается в лоб шофера-борца. – Анатолий Махарадзе, слушай меня!

– И ты! – очередь доходит до старика.

У Рамазановой изо рта вывалилась жвачка. Перст старухи замер у левой груди. Залесский на грани инсульта. Один Махарадзе ухмыляется:

– Фокусник, да?

– Не устал шоферить, Анатолий Гивиевич? – спрашиваю его уже обычным голосом. – Ирина Ароновна как, не скучает?

Вот и Махарадзе впечатлился, заиграл желваками.

– Люди, у меня что-то не то с головой. Я вижу вас насквозь! Но из-за этого, боюсь, голова не выдержит! Мне очень, повторяю, очень надо как можно скорее к врачу.

– Да и пусть идет! – оживает Айгуль. Речь зашла о материях приземленных, а мое сольное выступление лично ей больше ничем не угрожает.

– Иди, соколик, иди, – бормочет бабка Виолетта.

Махарадзе просто кивает на дверь.

– Спасибо, – чуть не шепотом благодарю и встаю возле входа.

– Слушай, парень, не знаю, как тебя зовут… – трогает меня за плечо шофер.

– Филипп.

– Скажи, Филипп… А Ирина сильно скучает?

Я смотрю в его выпуклые, с сеткой морщин вокруг, повидавшие жизнь глаза, и через паузу отвечаю:

– Сильно скучает, Анатолий Гивиевич.

Махарадзе стискивает меня в объятьях.

– Спасибо, дорогой, век не забуду! – кричит он и, не прощаясь, бежит по коридору клиники на выход.

Ваша репутация у Анатолия Махарадзе повысилась!

Текущее отношение: Почтение 10/210.

Вот это номер! Один маленький поступок – всего-то два слова, но большой скачок с неприязни сразу к почтению.

В этот момент из кабинета врача вышел посетитель, а за ним сама Ольга.

– Что это вы тут расшумелись?

Очередь молчит.

– О, Панфилов! Сделал снимок? Заходи!

Закрывая дверь, слышу, как, перебивая друг друга, вступают в бурную дискуссию Айгуль со старухой Виолеттой.

Сажусь на стул в ожидании вердикта. Кулаки сами сжимаются, а меня бьет мелкая дрожь. Ольга внимательно изучает снимок на просвет, наклоняя голову в сторону, вздыхает и начинает что-то писать.