Level Up. Рестарт

Пришлось вмешаться и выручить, после чего она внесла меня в список друзей. Следующие пару месяцев я помогал ей с прокачкой персонажа, мы стали общаться в голосовом чате, пока не выяснили, что живем в одном городе. Я пригласил ее в наш клан, и на очередной клановой попойке мы познакомились в реале…

– Тебе что, нравятся блондинки? – нарушает тишину Яна.

Я мешкаю с ответом. Блондинки мне нравятся. Но так же мне нравятся брюнетки, шатенки и рыжие. В студенчестве я был влюблен в девушку с синими волосами, и когда она обрилась наголо, любил ее не меньше.

Родной цвет волос Яны – каштановый, но в данный момент она жгучая брюнетка.

– Мне не важен цвет волос. И не важно, кто мне нравится! Последние… э-э-э… четыре года я люблю только тебя.

Сам понимаю, насколько неестественно это прозвучало. Яна недоверчиво хмыкает:

– Ну да, как же. А в книге ты пишешь о блондинке. Хорошо хоть помнишь, сколько мы вместе!

Я давлюсь только что откушенным куском бутерброда с сыром и колбасой. Действительно, в книге главный герой влюбляется в блондинку.

Но то главный герой, а тут – я. Откашлявшись, прожевав и проглотив, отвечаю:

– Это не я так считаю. Это главный герой.

– Гер-р-рой – штаны с дырой, – тянет она.

Недокрашенный глаз придает ей черты Двуликого, бывшего окружного прокурора Готэм-сити. С ее носка слетает тапок – нервничая, она всегда раскачивает ногу.

– Герой книги, ты же понимаешь? Просто я пишу от первого лица, мне так удобнее.

– Врешь ты все, Панфилов.

Я тебя насквозь вижу, вон уже краснеешь, и рука дрожит.

Рука дрожит не поэтому, это тремор с похмелья, но она права. Вру.

– Ладно, пейсатель, – она намеренно искажает слово, – мне пора на работу.

Обдает меня приторно-возбуждающим шлейфом духов, чмокает в губы и уходит.

Хлопает дверь.

Я смотрю на бутерброд в руке. Есть совершенно не хочется. Хочется спать.

Кладу голову на руки и осматриваю кухоньку нашей съемной «двушки», в которой воцарился дух уныния и нищеты. Над раковиной обвалилась плитка, из крана с убийственной монотонностью капает, сломанная дверца духовки всегда открыта.

Плита в бурых разводах, а рыжевато-серый от табачного дыма потолок нависает так депрессивно, что хочется прямо сейчас выйти через комнату на балкон, сесть на его рассохшиеся деревянные перила, свесить ноги, поболтать ими и спрыгнуть…

Встаю. Оставив грязную посуду на столе, выхожу из кухни и иду на балкон. Яркий солнечный свет бьет по глазам.