Философские притчи и мысли о важном

Тихонько поцеловала и прижала к сердцу, ещё более усилив рыдания.

Звонок по внутренней линии разрезал звуки горя сухим «дзинь». Через пять минут заседание. Работа, о которой захотелось забыть. Приговор. Виновна. Обычная девчонка. Зарезала начальника избирательной комиссии. Ну или превысила пределы допустимой самообороны. Или даже не превысила, так как боролась за свою честь во время изнасилования. Кухонный нож и почти труп.

Спасло, что сама позвонила и всё объяснила. И почти сразу села. Как может председатель избирательной комиссии быть насильником? Был жертвой, которую хитрая путана опоила и чуть было не убила, переборщив со снотворным, но решила скрыть преступление, разыграв сцену с изнасилованием.

Четырнадцать лет строгого режима. Не меньше. Записка от прокурора: «Мягкость не нужна».

Людмила Васильевна начала приводить себя в порядок. Автоматическими движениями поправила причёску, надела очки с более тёмными линзами, параллельно и перпендикулярно разложила все предметы на столе. Порядок на работе – порядок дома.

Короткий путь в зал суда прошёл в тумане. Пачка бумаг от секретаря. Приговор. Виновна, мягкости не нужно.

Заняв своё место, она посмотрела в зал. Журналисты и просто любопытные, блогеры и силовики – все уставились на неё. Прокурор что-то с интересом рассматривал у себя на столе, опустив голову, как бы подчёркивая своё желание поскорее закончить с этим неудобным для него делом и выйти туда, где можно не думать о своей сделке с дьяволом. Обвиняемая сидела, скрестив руки на груди, гордо смотря ей в глаза.

«…зачем портить жизнь ребёнку, девочку не вернуть».

«И мою не вернуть, но хотя бы одна у меня ещё осталась».

С этой мыслью она открыла приговор и начала читать выделенные, важные от неважных, части текста. Шум. Протесты. Требование успокоиться и уважать суд. Общий гвалт зазвенел пронзительным воем у неё в ушах, в ногах появилась слабость за свою решимость и веру в правильность принятого решения.

P.S.

Маленький мальчишка выглянул из-за спин, сидящих в зале суда.

Нерешительным шагом он вышел на дорожку между рядами и грустным взглядом посмотрел на Людмилу Васильевну. Он был похож на ангелочка со своими кудрявыми золотистыми волосами. Никто на него не глядел, несмотря на его обнажённое тело, укрытое лишь прозрачной белой тканью. Его будто и не видели вовсе. Он медленно шёл по направлению к судье. Она не прервала чтение, когда начался шум и громкие голоса почти перекрыли её чётко поставленный голос.