Философские притчи и мысли о важном

За это его и приговорили к штрафу в десять тысяч, а также избиению с онлайн-трансляцией. Не по-пацански он решил себя приподнять, а других опустить. Шарик круглый. К нему же и вернулась его движуха. Избиение шло вялотекуще, так как Ромка был не боец, и бить его злости не хватало, зато, когда он чуть рыпался, азарт просыпался, и тогда шоу набирало обороты и просмотры в Сети.

Когда Ромка заскулил на земле, все дружно заорали:

– Давай, сучка, скули!

– Нет, хрюкни, и мы пощадим свиноматку!

– Жду, когда обоссытся в свои фирменные кросы, чтобы ему на голову надеть!

Хохот вторил коллективному пиршеству молодых хищников.

Рука Петра Алексеевича сжала трость, на которую он опирался. На него никто не смотрел. Как если бы он так и стоял за кустами. Для них его не существовало.

Жгучая боль, вспышка и темнота зафиксировали последнее воспоминание Олега в тот момент, когда его ещё здоровый нос ощутил на себе тяжесть удара тростью.

Военное прошлое Петра Алексеевича осталось в прошлом. Он не был быстр и силён, его тело забыло приёмы, которым его научила война, чтобы максимально быстро убивать.

Да и убивать он, собственно, не собирался. Но его характер уже однозначно ориентировался на компас добра и зла, и когда стрелка указала, где зло, руки взялись за трость, как когда-то в детстве играли в лапту, и со всего размаха ударили, резко двинувшись в самый центр драки.

Олег даже не успел закричать. Он лишь замычал, заливаясь кровью, корчась от боли и слёз, брызнувших непроизвольно из глаз.

Секундная пауза овладела хищниками, когда один из них свалился рядом с жертвой. Сумасшедший дед резко развернулся и словно молоток вогнал ручку своей трости в ухо Лехи. Громкий крик и вой ещё более усилили оцепенение.

В этот момент самый младший среди стервятников с диким лицом указал на деда и сказал:

– Ребята, валите его, столько просмотров будет – отпад полный.

Всем словно была нужна команда. Не важно, кого. Главное, что она была, и она дала цель, за которой стоял результат.

Двое резко бросились старику в пояс, уворачиваясь от трости. Уронив его на землю, начали бить руками по лицу. Подбежали ещё двое, поддержав своих друзей ногами.

Пётр Алексеевич почувствовал, как кровь течёт по его лицу. Болевой шок превратился в один большой ушиб, звенящий в ушах и раздирающий старческую кожу гематомами, не совместимыми с жизнью.

Никто не заметил, откуда появился Ромка. Забитая жертва с кровавым носом и распухшим ухом без рубашки.