Идеи для Нобелевского комитета

А заодно и "подлечить" кретинизм массы её же ужасом перед пробуждающимся в её недрах межчеловеческого самосознания у единичных индивидуальностей не садистских наклонностей и взглядов на человечество? Может, это и есть человеческий Дух – не заблуждаться в надеждах по поводу человеческой массы, но терпеливо мыслить посреди неё не средним человеком, с верой, как у первой сваи, вбитой в приневское болото, что уже именно она и есть проматерь архитектуры города, начавшегося с неё, от неё, на её месте во имя немассового человеческого гуманитарного гения?

Джордано "ушли" от нас исторически прозорливой умницей.

С уровня эшафота инквизиции по историчности выражения лиц современных ему римлян определился: с такими лицами думать о создании государства, отделённого от скудоумия, ещё рано, а о совершенствовании инквизиции уже тошно.И не следует призывать Рим к топору – только к познанию не остановимому, не нуждающемуся в санкционировании. По одному только выражению лиц одних только римлян подсказал всему Средневековью: цели топоров не оправдывают их средств и "щепок" – последствий. И какой топорной сущности обновления ожидают все грядущие Римы: если такова римская инквизиция, каковы же породившие её римские зрители её безвозмездных зрелищ, каковыми исторически обрушиваются топорные обновления от воспалённых умов мазохистов на них самих? Одна лишь способность к весёлости лиц их перед эшафотом с другим человеком саму Историю холодит веющим от неё зловещим междусобойчиком, зловещей ударностью междуусобности. Рабам само их рабство бывает не в тягость в сравнении с их ужасом перед неопределённостью в сменности рабодержателей и места их собственной прикованности. Спартак этого ещё не предвидел и исторически недоработал. Джордано, очевидно, предвидел, и какой саблезубости какие "обновившиеся" ребята в тех же сохранных обновлённых Инквизициях обыкновенно потирают руки после того, как Римы ( первый, второй, третий, etsetera . . . ) побывают под обновлением топором. Восстания рабов бессмысленны именно этим порождением в уцелевших рабах ликующего аффекта приоритета на кастообразование, на ещё пущее инквизициостроительство одержавшей верх стороной рабовладельцев. И на чёрный юмор прогресса гуманности – на изобретение гильотины. Новый альфа- самец от рабов неудобен им тревожной неизвестностью, кто при нём станет альфа – инквизитором. Рабов восставших возглавляют конкуренты тиранов.