Мы кажемся…

Те, у кого они были, казались удачливее прочих, им завидовали, случалось, что били. Из-за несправедливости, с которой столкнула их война. Ведь как было понять, отчего кто-то вернулся с фронта, а кто-то нет. За что?! Наказание безотцовщиной перенести было нелегко. Оно не менее страшно, чем вдовство, но неодинаково горько.

Ощущение обделённости судьбой кого-то озлобляло, на ком-то ставило печать бесконечного одиночества, и Мотя решил побороться с этим так, как умел. На большой перемене мы обыкновенно шли в буфет, покупали по одному, ржавому со всех сторон, жаренному пирожку с ядрёным, сладким до слёз повидлом и стакан чаю.

Пирожок у нас, мальчишек, как-то слишком быстро заканчивался, расправившись с ним в три, а то и в два укуса, сразу хотелось ещё. Поглядывая на девчонок, мы жутко страдали от того, что они умели долго есть этот пирожок, отщипывая от него передними зубами по маленькому кусочку, как кролики.

И вот, в один невероятный день Сашка вошёл в класс, прижимая к себе серый кулёк, доверху набитый пирожками.

Розовый от смущения, привычно заменяя звук «л[8 - ламбдацизм]» на другой, он сообщил:

– Предвагаю поесть пирожков! Кому…

Что тут началось!!! Он едва успел договорить, как мальчишки и девчонки обступили его со всех сторон:

– Дай!

– Мне!

– И мне!

– И мне!!!!

Поднялся шум, допустить возможность существования которого в школе было просто немыслимо. Директор, немедленно пришёл выяснить в чём дело, и, быстро успокоив класс, грозно наклонился к Сашке:

– Ну-с.

… и что это всё значит, молодой человек?!

Матвеев аж вспотел, но не заставил долго ждать ответа:

– Я копив-копив, копив-копив и купив! Чтобы двя всех! Чтобы угостить!

Оказалось, что Сашка целых две недели во время большой перемены отсиживался в подвале у тёти Паши, которая заведовала раздевалкой. Эта весёлая крошечная старушка, получив похоронки на мужа и трёх сыновей, немного тронулась умом, и когда ребята забегали в подвал после уроков, то, отпирая замок раздевалки, поднимала над собой швабру и кричала «За Родину! За Сталина!» Мы все любили её, и считали своей в доску.

– Матвеев, – строго спросил директор. – Так что ты там делал, в раздевалке?

– Ждал!

– Чего?!

– Пока денег наберу.

– А почему в подвале?

– Там пирожками не пахнет, кушать хочется меньше…

Сашка был прав, в раздевалке у нас пахло дезинфекцией и мышами.

…На следующий год, во второй вторник сентября Мотя в школу не пришёл.