Законодатель. Том 1. От Саламина до Ареопага

А вы?

И только сейчас тупоумный Фрасибул осознал весь ужас происходящего. Он догадался, в какую гибельную ловушку, в бездонную пропасть попали мегаряне. В его горделивых глазах вспыхнули молнии, а в голове загрохотали раскаты грома. Обезумев от ненависти, бессилия и своей тупости, в бешеной ярости, подобно Церберу, он резко прыгнул на Солона, будто этим мог изменить грядущее бедствие. Но предводитель афинян был готов к подобному развитию событий. Он ожидал неистовства пленника. Молниеносно сжав правую руку в мощный кулак, Солон со страшной силой вогнал его в лицо прыгнувшего на него мегарянина.

Удар был столь сильным, что от сражённого, навзничь падающего Фрасибула закачало корабль. Из носа и рта нападавшего хлынули потоки крови.

– Да, уж воистину мегаряне боятся кулаков, – тихо сказал себе Солон.

Выплёвывая изо рта выбитые зубы, Фрасибул в ослепленьи снова ринулся на ненавистного ему противника. Окружавшие Солона воины обнажали было мечи, направив их на безумца, но афинский стратег решительно упредил всех крикнув:

– Не надо, я сам!

Он вновь укротил разъярённого пленника, нанеся ему разящий удар, подобный первому, на сей раз кулаком левой руки.

Фрасибул, чья слава силача и воина ранее гремела в Мегарах и по всей Элладе, был низложен. Получив две страшных зуботычины, он стоял на коленях перед Солоном и, опёршись одной рукой о палубу, в полубеспамятстве издавал какие-то животные хрюкающие звуки.

– Заковать его в цепи и доставить в Афины, – приказал воинам афинский главнокомандующий.

Услышав эти слова, Фрасибул, словно проснувшись от кошмарного сна, широко открыл дикие глаза, бессмысленно осмотрелся вокруг, затем резко вскочил на ноги, будто почувствовал руками и ногами прикосновение раскалённых цепей и сделал какой-то совершенно невероятный прыжок в сторону однорукого Главкона, державшего обнажённый меч. Тот, не мешкая, молниеносно приставил меч к груди пленника и украдкой бросил взгляд на Солона, ожидая его приказа. Фрасибул же тем временем, не раздумывая, без страха и сомнений, голыми руками схватил лезвие меча и со словами «Этому не бывать! Такова моя последняя песнь!» резко направил его себе в сердце, и через несколько мгновений ниспустив дух, замертво распластался у ног Солона и Главкона.

Позору и плену он предпочёл муки Аида. Находящиеся на корабле афиняне были крайне возбуждены и обескуражены произошедшим здесь. Некоторые ужаснулись; им стало жутко и дурно, по их телам пробежала неприятная дрожь.