Законодатель. Том 1. От Саламина до Ареопага

– Но всё же, – сопротивлялся старый воин, – как тебе пришло на ум такое ухищрение? Ведь ты никогда не отличался знаниями в военном деле? Силач ты известный, к тому же талантливый поэт, и купец славный, а вот стратег? Откуда такое дивное умение?

– Всё это благодаря только тебе, – остроумно отшучивался Солон. – Я ведь должен был оправдать твоё доверие. Иль ты ожидал противного исхода?

– Нет-нет, – покривив душой, прошептал Главкон. – Я, в тебе, сперва, хоть и усомнился, но затем поверил. Именно поэтому я нахожусь здесь.

Если что, то знай, Солон, я готов сложить свою голову вместе с твоей.

– Наши головы и нам, и Афинам ещё понадобятся. Запомни это, Главкон. Я к тому же питаю надежду дожить до того времени, когда ты начнёшь сочинять элегии.

– Ты смеешься надо мной, – обиделся Главкон.

– Нисколько, – сказал доброжелательно поэт. – Человек способен на многое. И лекарями, и кормчими, и поварами, и стратегами не рождаются. Но всему можно научиться. Можно! Индивид в состоянии добиться многого, если есть желание, крепкая воля и позволяют обстоятельства.

– Можно научиться многому, но только не поэзии, – поразмыслив, вздохнул Главкон. – Она выше знаний. Она исходит от богов. Так мне кажется.

Солона приятно удивили глубокие размышления бывшего стратега. Но он ничего не ответил.

~7~

Когда в полночь корабли беспрепятственно подошли к Саламину, афинского главнокомандующего ожидал сюрприз. На пристани преспокойненько расхаживали сторожевые воины мегарян.

– Что могло случиться? – взволновался Солон, – ведь казалось всё продумано до мелочей и на тебе – такой пробел. И тогда он приказал первыми высаживаться на берег афинским девушкам – настоящим и мнимым – в расчёте на то, что дорийцы воспримут их как пленниц, а тем временем переодетые юноши должны были уничтожить стражу.

Однако тревога оказалась напрасной. Мегарянами на самом деле оказались вынужденно переобразившиеся воины из отряда Гиппоника.

Переодеться в чужую одежду им пришлось из предосторожности, так как пьяные мегаряне то и дело забредали на пристань в ожидании «улова» – то есть, афинских дев.

Высадка легковооружённых афинян проводилась чрезвычайно быстро. Первым делом Солон принёс умилостивительные жертвы Деметре и Кихрею – давнишнему владельцу острова. Убедившись, что жертвы приняты и знамения показывают благоприятствующий исход, главнокомандующий приказал продолжить операцию.