Честью гордые. Пушкин, декабристы и сказочная Сибирь

Он даже не удосужился внимательно прочитать книгу маркиза Астольфа де Кюстина «Николаевская Россия» 1839 года, а не только не ознакомился с документами и публикациями о декабристах. К счастью, не все у нас подобны господину Башилову. Простая русская женщина из Сочи, Галина Григорьевна Зубаренкова, научный сотрудник Черноморского НИИ морских берегозащитных сооружений, работавшая на изыскании БАМа с 1975 года, ныне покойная, годами собирая материал о декабристах, о Пушкине, любовью своею перечеркнет еще не одно завравшееся утверждение башиловых.

Разрешите мне не касаться сейчас темы взаимоотношений Пушкин – Николай I, речь об этом пойдет ниже, а вот поспорить о преувеличении величества царя и его окружения я попробую.

«Да, тридцать лет почти терзал братоубийца

Родную нашу Русь, которой он не знал,

По каплям кровь ее сосал он, кровопийца,

И просвещенье в ней цензурою сковал.

И, не поняв, что только в просвещенье

Народов честь, и мощь, и благо, и покой,

Все силы напрягал он для уничтоженья

Стремлений и надежд России молодой.

Что жизнью свежею цвело и самобытной,

Что гордо шло вперед, неся идеи в мир,

К земле и к небу взор бросая любопытный, —

Он все ловил, душил, он все ссылал в Сибирь.»

Н. А. Добролюбов (34)

А это было написано через два года после гибели поэта: «Единственное, чем заняты все мыслящие русские, чем они всецело поглощены, – это царь, дворец, в котором он пребывает, планы и проекты, которые в данный момент при дворе возникают. Поклонение двору, прислушивание к тому, что там происходит, – единственное, что наполняет их жизнь», – пишет Кюстин.

«К кому обратится когда-нибудь русский за защитой против этого заговора молчания высшего общества? Какой взрыв мести против самодержавия готовит это добровольное самоуничижение трусливой аристократии. Что делает русское дворянство? Оно поклоняется своему царю и становится соучастником всех преступлений высшей власти». (6) Это ли не ответ? Не было в окружении царя не только равных поэту, но даже в подметки они ему не годились.

«Чуя невзгоду дворянскому роду,

Баре судачат и лают свободу;

Обер-лакеи, спасая ливреи,

Гонят в три шеи живые идеи.

Образ правленья – холопства и барства —

Изображенье Российского царства.

Видя, как шатки и плохи порядки,

Все без оглядки пустились брать взятки,

Львы-ветераны, наперстники трона,

Дремлют, болваны, на страже закона;

А дел вершенье – в руках секретарства —

Изображенье Российского царства.