Фантазии. Проблема коммуникации

Откуда вы знали, что сейчас я захочу выпить горячий кофе со сладким печеньем? – он мне принес кофе с печенюшками в палатку, где я очищала находки.

– Скажем так, у меня развито чутье, – он посмеялся, а потом добавил. – Я поступал на нейробиолога вместе с профессором Ноа. Но спустя год, мне это надоело, все казалось таким очевидным, что не понимал, зачем на это тратить 5 лет. Поэтому я перевелся на археолога. Не спрашивай почему, просто в нужный момент попалась нужная информация. Обучение меня зацепило, и это время пролетело незаметно.

Во время обучения, я часто ездил в экспедиции. И знаешь, что мне понравилось? Я абсолютно не могу предсказать свою жизнь. Мы могли попасть в бурю, в яму, под проливной дождь без возможности укрыться. Нас могли не пустить на площадку или наоборот не выпускать. Мой мозг был в панике, так как будущее было неизвестно. С каждой экспедицией мозг привыкал к этой неизвестности, но, кончено, ему была нужна точка опоры. Вот я и придумал себе занятие, я изучал привычки людей, с которыми ездил в экспедиции.

Он достал блокнот, где подробно был расписан мой распорядок дня: во сколько встаю, как долго сплю, вижу ли я сны, сколько раз в день я хожу в туалет, какое настроение у меня в течение дня. А также, что ем, что вызывает восторг и удовольствие. А затем он показал такие же наблюдения и за другими людьми. Одним словом, он – чокнутый. Я даже не удивлялась, что он ни разу не был женат, и постоянной подружки у него тоже не было.

Спустя три месяца, его странности перестали меня волновать.

А даже наоборот, мне было приятно. Он заботился обо мне как папа, о своей любимой дочке. У нас часто были откровенные разговоры, но я запомнила один:

– Зачем ты тут? – спросил меня профессор Юхан. – Кому и что ты хочешь доказать?

– Я ничего не хочу доказывать, просто нужна была работа.

– Ага, кроме как в пустыне больше негде работать, – он звонко посмеялся и продолжил меня пытать. – Неудачные отношения? С мамой не можешь найти общий язык? Или внутри очень больно?

Я замерла.

Он всегда мог задать нужный вопрос, чтобы внутри у меня екнуло.

– Да, внутри больно. Причем я не знаю почему. Но мне сложно быть одной, а также сложно быть с кем-то. Я пыталась ходить к психологу, но меня раздражало, что они сразу пытались узнать все подробности моего детства. А детство у меня было вполне нормальное. Мама, папа, старшая сестра. Мы жили в хорошем районе, у родителей была высокая зарплата, нам покупали все, что мы хотели.