Настоящая любовь Филиппе Берди

Филиппе легко их очаровывал, а потом вёл за собой, освещая сложный путь в науку.

– Так вот, из-за бессонной ночи меня сморило, – продолжила Софи. – Проснулась, когда все ушли. Преподаватель сидел за столом и проверял работы. Он поставил мне отлично, решил, что раз я так сладко сплю, значит всё знаю.

– Ты не рассказывала об этом, – заметил Филиппе.

– Как получилось, что, когда умерли родители, мы были близки, а после смерти бабушки нас развело? – она всё же решилась спросить.

– Прости меня, – брат задумался.

 – Я был молод и заносчив. Весь мир лежал у моих ног, не хотелось, чтобы хоть что-то тянуло назад. Общение с тобой делало меня мягким и домашним. Ты была моим якорем.

– Якорем? – удивилась Софи.

– Или лучше сказать причалом, – Филиппе тяжело вздохнул и понял, что метафора хоть и звучит пафосно, но верно отражает суть. – Да, я знал, что могу вернуться в любой момент, и меня примут. Я задумывался о нашей семье, когда видел тебя. О том, как мало от неё осталось.

– Мне было очень тяжело, когда ты отдалился, – сегодня откровения давались ей легко.

 – Если брать твоё сравнение, как причал я пустовала, заполняла пространство не теми людьми. Это плохо повлияло на меня. Сложно сохранять благоразумие, когда некому приглядеть за тобой. Сам понимаешь, что не от большого ума я напилась в годовщину смерти родителей.

Правда больно резанула обоих. Профессор переживал: “Я тогда оставил её одну, это могло привести к беде, и вот я снова подумываю уйти”.

– Но, к счастью, я встретила Питера, – улыбнулась она.

– Он всегда казался мне Питером Пеном, – признался брат. – Маленький мальчик, который носится со своими буковками, премиями, бесконечными журналами. Всегда в джинсах и странных кардиганах. До сих пор гадаю: с диоптриями ли его очки или для образа?

– Судил по обложке? – усмехнулась Софи.

– Боялся, что он инфантилен и совершенно тебе не подходит, но был не прав. Потом случилось это… – Филиппе хотел сказать несчастный случай, но передумал. – Я наблюдал за ним. Питер сразу стал серьёзнее, отложил дела, чтобы оберегать тебя.

При нём всегда был горячий напиток, что-то сладкое и носовой платок. Все эти две ужасные недели. У него будто включился режим «настоящий мужчина», – но не стал добавлять, что окончательно понял это вчера, рыдая на его плече.

– Я очень люблю тебя. Не уходи, прошу тебя, ради меня. Пожалуйста, ради меня, – Софи пересела на диван и обняла брата.

Он посмотрел на Тесси, малышка лежала на коврике недалеко от огня.