Война, которой не будет?

Зато обратил внимание на еще рыпающуюся особь и подошел к майору. Медленно и неотвратимо занес свое мерцающее сверхъестественным пурпурно-фиолетовым переливом оружие. Но что-то остановило его удар.

"Живи пока, Вовчик, – сказал страшный незнакомец. – Я еще найду возможную вероятность близко с тобой пообщаться".

Майор попытался встать, но страшной силы удар поверг его оземь и в беспамятство.

Вспоминая этот бред, Вовчик вытащил из кобуры свой «Макар», вынул обойму – та дествительно была пуста.

– Так я ж ее профукал толи на той неделе, толи на этом месяце, соревнуясь в бутылочном расстреле по случаю сабантуя с супротивниками.

Хорошо, хоть запасная осталась. Похоже, в наше время без оружия уже не прожить. Как там говаривал Иисус Христос – и если есть, у кого плащ, то продай его и купи меч. А может, и не он это сказал, но все равно – до противного верно.

С наступлением почти непроглядных сумерек, Цыган растолкал пребывавшего в полусне-полубеспамятстве Васькина.

– 

Всё уходим. Хани вечером недалеко от нас по тугаям шастали. Шоб я видел их одноногими, а они меня одним глазом….

Не слишком уверенно поднявшись, но решительно закинув за плечо тощий вещмешок, майор бывшей аджикской армии направился в сторону, где раньше находились его окопы.

– 

Ты куда? – рванул его за полу шинели Цыган.

– 

Так там ребят похоронить надо, и оружие, может быть, какое найдем.

– 

Каких ребят похоронить, какое оружие? Хани там всех уже захоронили, заровняли бульдозерами

,

так, что и следов не отроешь.

А всё оружие, до этого еще, специальная команда отыскала.

– 

Да не могу я вот так уйти от своего подразделения, мне честь офицера…, лучше б я там с ними слег.

– 

Насчет того, что ты там моментом сляжешь, я ни мало не сомневаюсь, а вот насчет офицерской чести, это Вы господин уже бывший майор здешней армии, чой-то загнули. Когда и где вы ее щупали? В военном училище, я что-то слышал об оной, но ни там, ни в своей пишпекской армии не наблюдал.

Иль Вы имеете в виду ритуал, который постоянно обязаны отдавать её, путём вскидывания руки к своей офицерской фуражке? Ну-ну, за это можно все отдать…. А может быть, она, эта нематериальная честь, была осязаемой во время Великой Отечественной? Так там мой дед почти до полковника навоевался. Он когда пьяный был, а трезвого я его почти и не бачил, любил воспитывать нас, мальцов, на своих героических примерах.