Клеопатра. Форестер

Да, и Жак Фреско и Троцкий, и Ленин и Гитлер, который был под пятой Даджала, будь он проклят вечно и усилим ему, были милые умницы в раю. А почему вы любили фашистов и коммунистов, и либералов? Кроме тех, кто демон. Итак, мир вам. Извините за слишком длинный пост.

Кто такой Господь Миров?

Вопрос, который волновал миллиарды, на который запрещали отвечать такие лицемеры как Смирновцы, который был под запретом от Осиповцов и деонизирован Дугинцами, и другими не является никакой тайной. Разве любящий Господь хочет что-то скрывать от своего творения.

Это могли говорить православнующие, что Господь – это запреты, но как же сладко михалоиты говорили: «это сатана» на исповеданиях чёрных. И так далее. Поэзии слово. Медоварение запретное, поистине. И другие, и сонмы, будут и уже прокляты. И латышонок. И Латвия под запретом на число лет из-за Гнуснейшего.

Итак, начнём пока отвечать на этот вопрос только, да будет благословен Марк Цукерберг и Илон Маск, начнём, начало длинное, великое, полное, разное.

Господь Миров – это тот, кто говорит во время пира наслаждения и любви любимой признание истины: я лишь человек и она отвечает: я лишь человек. Господь Миров называет себя: человек. Это говорит о том, кто он, не правда ли? Философы? Думающие? Пашущие? Возделывающие, Играющие? Забавляющиеся? Как много имён у тех, кто для человек, а Господь Миров называет себя – я лишь человек. И Она отвечает ему: я лишь человек. Печать двойная. Заклинание двойное. А где два – так уже не остановить ничего, это не вечность, это даже не молчание, это кодировка, о которой можно сказать только одно слово: I don`t know.

Что такое Сверх естественное

Ну тут и говорить нечего. Естественное и сверх естественное одно и то же. Если след заметает снегом и не заметает снегом – это одно.

А если человек худеет усилием и без усилия – одно. А если летает на самолёте, а потом ножками по небу рассекает – одно. И привыкать не надо. Физика. В школу все ведь ходили.

А если в воде плавает и по воде ходит – одно.

Законы плотности все изучали? А если любит страстно и очень страстно – то ведь тело меняется, и может утроба и железа быть сильной? Знаем ведь.

А если кто думает о ком и тот чувствует, знаем, а если открыто это – удивляемся и не удивляемся, знаем. И так во всём. И можно меру увеличивать и радоваться.

Зло не терпит и мгновения жизни. Если мы здесь, то мы в добре, а добро желает всего и так что и не выразить.

История была длительностью для неверных.