Не зная брода

Ярослав ощутил чувства всех людей и сильную боль, исходящую от земли. Еще мгновение и он не выдержит такой нестерпимой боли и тоски. Но все прекратилось. Внезапно его потянуло в сторону. Обратив внутренний взор, он увидел серый конус, который затягивал его. Стало не посебе. Притяжение увеличилось. Ярославу показалась, что его сильно растягивает и засасывает в самую сердцевину конуса. Приложив все внутренние усилия, он оторвался от него и сразу попал под притяжение белого конуса. История повторилось. Ярослав отключил сознание и расслабил то, чем он себя представлял.

Он ощутил себя возле двух стен, совершенно голым. Одна стена была холодная как лёд, другая пылала жаром. На стенах проявлялись картинки из его жизни. Плохие и хорошие, приятные и которые он старался забыть. Ему казалась что все чувство у него оголены и поэтому все ощущения увеличились в разы Единственное желание было убежать из этого страшного места. Но Ярослав вдруг полностью осознал, что это он. Он и есть все эти образы. Неосознанно он принял себя таким какой есть.

Он сразу стал целым, висевшим над двумя конусами. Ярослав чувствовал себя всемогущим. Практически Богом.

Ярослав так глубоко ушел в медитацию, что не заметил, как пришла его мама. Валентина Терентьевна. Она вошла в коридор, увидела кроссовки сына и висевшую на крючке куртку. «Пришёл с улицы, поди голодный» – подумала она.

– Ты есть будешь? Крикнула в коридор, где была комната Ярослава.

Ответа не последовало. Валентина Терентьевна сняла плащ и бросила его, по обыкновению, на спинку дивана в зале.

Она зашла на кухню и помыла руки. Надев на себя фартук, женщина достала из холодильника курицу с поэтическим названиям " синяя птица", и приготовилась ее разделывать. Курица разделываться не желала, а у женщины не хватало сил разрезать сухожилия. Руки болели после работы.

– Ярик! Ты мне курицу не разделаешь? Ответа не последовало.

– Ты что уснул? Повторила женщина и вошла, а комнату.

На диване лежал Ярослав. Со стороны, казалось, что он глубоко спит.

– Эй проснись.

Валентина Терентьевна нагнулась над сыном, а другой рукой, в которой был кухонный нож, она оперлась о стену. Чтобы не упасть. Как раз в этот момент она провела ножом над животом сына.

– Сынуля, просыпайся. Потрясла она Ярослава.

Сильная боль пронзила все существо Ярослава. Показалось, что кто-то его разрезал пополам и из этих половинок вытекает его жизнь. Именно вытекает, как неминуемо вытекает вода из сломанного крана.