Потерянный

Ты можешь остановить Адама, может, даже Ландерс. И ты на этой доске значимая фигура.

Но слова застряли в горле. Офицер увидел холодную, нерушимую уверенность девушки в том, что в итоге она приняла правильное решение.

В конце концов, они с Нильсоном – две части одного целого. Нельзя их рассматривать по отдельности.

Поэтому в стороне Тиль не останется. В деле спасения генерала Брайера она должна быть на острие меча.

И она будет. Нужно лишь согласовать план.

* * *

Ударить Брайер всё- таки не успел. Был близок, но… нет.

Мысленно Константин поблагодарил гвардейцев, в последний момент схвативших мятежника. Приводы брони удержали Нильсона, не дали вырваться, но тот и сам едва не опрокинул людей в металле на пол.

Такую силу, да в нужное бы русло (снова!), мелькнула мысль у Титова.

Без лишних слов Нильсона поволокли в другое место. Быть может, решил генеральный директор, у генерала был шанс изменить мнение о себе, но эта встреча… Нет. План остаётся прежним.

Наконец, нужное помещение. Чистое, хорошо освещённое.

По приказанию Титова гвардейцы закрепили пленника на сиденье, прочно захлестнув подлокотники, стянув ноги. Люди в белых халатах проверяли состояние повстанца: сильно устал, но в остальном – в норме. Нильсон вырывался так сильно, что захваты, казалось, уже на грани. Законы природы говорили: человек не может их сломать, физически не может. И всё же…

После кивка лидера ОПЗМ совместными усилиями трёх человек генералу втолкнули в рот таблетку, зажали нос. Один из людей в белом удостоверился, что мятежник проглотил её.

– Пара минут, господин, – прозвучала короткая фраза, и Титов спокойно кивнул.

– Потом попрошу покинуть помещение, – произнес он, глядя в налитые ненавистью глаза офицера.

– Он будет крепко спать несколько часов, господин. Вы уверены…

Вместо ответа Константин лишь повернул голову и посмотрел прямо на подчинённого, глаза в глаза.

– Я понял, виноват, – мгновенно произнес ОПЗМовец, – вам потребуется какая- то помощь?

– Да. Но не от вас, – серо- зеленые глаза взглянули на одного из гвардейцев, – тридцать восьмой, останетесь у входа.

Не впускать никого.

– Есть! – мгновенно отреагировал боец.

Тем временем взор командующего притупился. Тело обмякло. В свои права вступило сильнодействующее снотворное.

Крохотный кивок Титова, и присутствующие поспешили покинуть помещение. Тридцать восьмой, выходящий последним, закрыл дверь и, без всяких сомнений, остался снаружи.

Вот теперь можно и побеседовать.