Void Requm. Ниер-Винд

– Агрх…! Я тащусь, но не мог бы ты больше внимания уделить ране?!

– Извини, виноват, – игла пошла ровнее.

– Сам что думаешь об этом? – поинтересовался Эйс, скорее, чтобы отвлечься.

– Я думаю, что нужно что-то делать. Или разбираться, или валить отсюда. Люди мрут, и никому нет до этого дела. Ты-то сам где вчера был? – как-то проницательно покосился на него Крис.

«Лучше тебе не знать, что там творилось», – подумал Эйсон.

– Я конечно не профи… – проговорил товарищ, затягивая очередной шов. – Но как-то так.

Игла перестала терзать плоть, когда затянулась последняя петля и оторвался остаток нити. Странно, но до этого дня Эйс думал, что шить по коже чрезвычайно болезненно. После второй раны боль перестала так резко бить по нервам. Она притупилась, а болевой порог подскочил куда-то вверх.

Парень поднялся, подошел к зеркалу и начал рассматривать в нем спину. Получилось довольно неплохо: аматорские стежки, по крайней мере, не дадут ранам раскрыться при первой же возможности. Из мест проколов сочилось, гость передал другу полотенце.

Эйс стер излишки крови и едва облегченно выдохнул: остальное – забота времени.

– Что за… – вдруг шокированным голосом протянул Крис. Он нагнулся и достал из-за кровати окровавленную рубашку, которая слиплась от густой алой жидкости. – «Вино», говоришь? Я ценю личное пространство, чужие дела, но это…

– Это не моя кровь, – выпалил Эйс.

Один глаз собеседника округлился больше, чем другой.

– Фух… – выдохнул парень, закрыв лицо рукой. – Знаешь, тебе, наверное, пора?

– Э?.

. Я!.. – что-то заикнулся Крис, но рубашку вырвали из рук, а сам он оказался выпихнутым за дверь.

– Пока-пока, приходи еще, и так далее… – протянул Эйс оставшись в одиночестве, выбросив скомканную рубашку в мусорное ведро.

Переживать по поводу различных слухов или доноса страже не приходилось. За все время они оба хорошо выучили друг друга, поэтому знали, что один не предаст другого. О походах куда-то не могло быть и речи.

***

Прошло две недели.

Плечо не загноилось, вопреки ожиданиям. Раны окрепли, превратились в плотные бурые рубцы. Процесс регенерации подходил к финишу, но при движении левой рукой его до сил пор передергивало. Память по тому случаю закрепится на теле шрамами. Первыми шрамы такого размера. И Эйс был бы рад, если бы эти шрамы остались только на физическом теле. Он закрылся в комнате и никуда не выходил. Сознание гложил страх. Часто, он просыпался посреди ночи в холодном поту.