Void Requm. Ниер-Винд

Возле костра было тепло, чего не скажешь о каньоне. Колени обжигало, а в спину дул сквозняк. Должно быть, аномалии действуют точно так же. Снежинки снова начали пролетать, создавая интересную атмосферу контраста. Тьма танцевала со светом, а тепло – с холодом.

– Расскажите мне побольше о том, чем вы занимаетесь, – расслаблено попросил Эйс, откусив немного горячего мяса.

– Нечего рассказывать, – хмыкнула Лиз. – Мы – тени прошлого, которые меняют настоящее. Мы пытаемся устранять глобальные проблемы в корне, пока они еще не разрослись.

– У вас есть агенты по всему миру?

– Нет, – сказал Садмур. – Странно, не так ли? – он усмехнулся, но враз стал серьезнее: – Это сделало бы управление слишком сложным, а синдикат – шатким. Есть командный центр. Все указания идут оттуда и именно туда мы возвращаемся каждый раз по выполнению указанного. Наши цели различны, – дополнил он, спустя паузу. – Мы стараемся поддерживать баланс в мире, уравновешивая свет и тьму, когда необходимо. Чрезмерное смешение грани ни к чему хорошему не ведет.

– Даже если добра станет больше? – покосился на него Эйс.

– Даже если так.

– Но чего в этом плохого? – недоумевал парень.

– Плохого? Совершенно ничего, – посмеялся седец. – Переизбыток добра постепенно убьет в нас людей. Привыкший к контрасту вид должен с чем-то сравнивать свое настоящее, иначе он замкнется в плену собственных иллюзий.

– Я не понимаю…

– Когда ты попадаешь на далекий север, что ты видишь?

Эйс растерялся:

– Снег? Льдины?

– Белизну.

Со всех сторон тебя окружает бесконечная белизна. Зрение, не в состоянии адаптироваться, выгорает. Ты слепнешь. Зачем видеть в мире, где существует только белый цвет? А что видит слепец, Эйсон?

– Не знаю, – выдохнул он.

– Слепец видит все, что ему подсказывает разум. Но если ты родился в мире слепых, то ты видишь только одну вещь.

– Тьму, – буркнул Алан. – Ты видишь тьму, в мире ослепленных светом. И все бы ничего, если бы ты мог быть воспринят таким, как есть. Но ведь контраста больше нет, помнишь?

– Общество распадается, – отрезал Триб.

 – Появляются изгои. Любовь превращается в самовлюбленность, растет гордыня. Насилия нет, но зачем насилие в мире, в котором каждый всем доволен? В мире без целей и стремлений? В мире без забот, нужд, в мире, где не нужно напрягаться? Движение поколений остановится. Такой мир обречен на смерть. Сказки о том, что добро должно победить – бред. Инь и янь, Эйсон. Добро и зло. День и ночь. Свет и тьма.