Машины морали, машины любви

Рейчел наконец смогла взглянуть на мир глазами существа, которое брало от других не более, чем они готовы были отдавать, и давало не больше, чем от него могли получить.

* * *

Теперь легко будет понять, почему Рейчел встала на сторону Майкла в вопросе отмены института семьи как единственного метода воспитания детей. Не то, чтобы она была «За» или «Против», но теперь она подвергала большим сомнениям собственные ощущения. И когда Нэнси высказала своё неодобрение, Рейчел возразила ей.

Для Нэнси эта беседа началась с выбора пирожных. Буквально пару часов назад она бегала по магазинчикам, пытаясь отыскать нужный пуншкрапфен (миниатюрное пирожное). Нэнси сразу же примостилась в очередь, как только увидела нежные розовые кубики в глазури, и пока очередь двигалась, она успела пробежать глазами статью с весьма говорящим заголовком: «Будущее воспитания детей».

Право на воспитание детей выдавалось семьям, прошедшим аттестацию и получившим сертификат.

Родители, которые не хотели или не могли воспитывать ребёнка, имели право передать его «институциональной семье». Законы были продуманы таким образом, чтобы минимизировать число детей в детских домах, считающихся худшей средой для ребёнка.

Последнее время набирали обороты семьи из двух человек: родитель – ребёнок. Нэнси сама воспитывала двух дочерей, а Майкл мог стать одним из таких будущих родителей. Именно этот формат и стал движителем для авторов статьи, которые намеревались совершить переворот в современной системе воспитания.

Они предлагали наделить правом воспитания ребёнка нескольких людей, которые не обязательно состояли в близких отношениях. Иначе говоря, авторы предлагали немыслимое: разорвать связь между любовью и воспитанием навсегда.

Нэнси настолько погрузилась в хитросплетения статьи, что чуть не пропустила очередь к пуншкрапфенам! Её возмущению не было предела:

– Какая глупость! Вы только подумайте! Лишить ребёнка любящих родителей!

Эти слова один в один она повторила уже в офисе.

Рейчел пожала плечами:

– Но вы же воспитываете детей одна.

Нэнси с негодованием откусила пуншкрапфен:

– Но муму-вы-же-муму! – слова зажевались сладким пирожным. – Я люблю своих детей! И этого достаточно!

В разговор вмешался мужчина средних лет с именем Рене, который сидел от Нэнси в другой части комнаты.