Истоки чистой магии

Сам по себе, он никогда не любил принимать участие в таких событиях, но его лучший друг был в статусе потенциального героя, который просто обязан был посещать все сходки, вечеринки и другие мероприятия подобного рода. Как выражался сам Юриус, нужно всегда быть ближе к народу. Однако чего не мог понять Брайс, так это то, за каким интересом он должен туда идти. Всё это усугублялось еще и тем, что Юриус в последние две недели постоянно куда-то пропадал, из-за чего сильно опаздывал на подобные события. Это приводило к весьма неудобным ситуациям уже для самого Брайса, который точно не считал себя душой любой компании.

Парень собрался в последний раз с духом и дёрнул за колокольчик, висевший у обычной белой деревянной двери. Брайс понимал, что, скорее всего, это лишь иллюзия. На самом деле дверь окована самым прочным железом, а отсутствие шума было объяснено способностью Синди Маленхорн. Магия была полезна не только в бою и в быту, но ещё и отлично служила для прикрытия действий, которые могут вызвать внимание местных властей.

Это, среди всего прочего, и было обратной стороной «магической медали».

Дверь открылась почти сразу, что лишь доказывало иллюзию закрытости. На деле же изнутри всё просматривалось прекрасно, чтобы случайно не запустить лишних людей и вовремя предупредить остальных в ребят в случае чего.

– Брайс! Заходи на нашу скромную фиесту! – воскликнул первокурсник Дюбби Дорсон, который с самого первого дня стремился выслужиться перед старшекурсниками в надежде на протекторат в академии.

 – А что, ты сегодня без своего друга? Юриуса долго ждать?

– Я не в курсе, Дюбс. По-любому придёт, – пожав плечами, ответил Брайс.

Не дожидаясь, пока Дюбби что-то ещё скажет, он попытался протиснуться через толпу нетрезвых «тусовщиков» и дойти до единственного «островка безопасности», где стояли скучавшие и неумевшие пить и веселиться студенты. С удивлением он обнаружил среди остальных грустную Ульрию, и, как всегда, почувствовал, что в горле образовался ком, а в ногах появилась дрожь.

Однако в этот раз путей к отступлению не было. И тогда, с мыслью «дапошлооновсё», Брайс решил, наконец, проявить инициативу.

– П-привет, Ульрия, – чуть заикаясь, сказал он. – Как т-тебе в-вечеринка?

При этих словах он попытался улыбнуться, что привело к тому, что Ульрия тихонько засмеялась: выглядела эта попытка очень забавно. Брайс будто не улыбался, а страдал от боли в животе.