Четыре столетия пути. Беседы о русской литературе Сибири

Оба они отличаются полнотой изображения сибирской жизни и глубоким психологизмом. В рассказах сплавились воедино приметы местного бытия, исторические предания и легенды, картины природы и статистические данные. По замечанию одного из исследователей творчества В. Короленко, «скрещение тургеневской манеры с манерой Г. Успенского создает новый короленковский тип рассказа, в котором «наблюдение», исследование, письмо «с натуры» могут свободно и естественно сочетаться с символикой, с лирическим пейзажем, с поэтикой «стихотворения в прозе»[19 -

 Бялый Г.

 А. В.Г. Короленко. – М.-Л., 1949, с. 313 – 314.].

В сибирских произведениях В. Короленко стремился к тому, чтобы, по его словам, «открыть значение личности на почве значения масок». А потому людей из народа писатель изображал со всеми их сильными и слабыми сторонами, особо подчеркивая в сибиряках свободолюбие, правдоискательство, творческую одаренность и растущие мятежные порывы.

Пожалуй, ярче и отчетливей всего выразилось все это в рассказе «Сон Макара» (1883), с которого, собственно, и начался сибирский период в творчестве В.

Короленко.

Герой рассказа – российский поселенец, предки которого отвоевали кусок земли у якутской тайги. Хлебопашество, охота и другие крестьянские занятия не спасали его от нищеты. Макара обманывали все: и кабатчик, и сельский староста, и попы. Несчастья сыпались на него одно за другим: умерла жена и не на что было даже похоронить ее. Сгинул в солдатах старший сын, да и другие дети раньше времени покинули сей мир.

Но самое горькое и обидное, что ни у кого Макар не находил сочувствия. Только у «чужих людей» (политических ссыльных).

Были у Макара свои мечты и надежды. «От непрестанных забот о лепешке и чае» он иногда уходил в грезы о «чудесной горе», куда уйдет спасаться и где нельзя его будет достать «самому тойону-исправнику». И вот что особенно акцентирует автор: его герой не только мечтает о лучшей доле, но и способен подняться до борьбы за нее.

Приговор Великого Тойона о превращении Макара в рабочую лошадь не испугал крестьянина, поскольку жизнь его и всегда-то была тяжелее лошадиной, но возмутила несправедливость: он понял, что бог – с богатыми заодно. И тогда из обвиняемого Макар превращается в обвинителя. Его горячая речь сыграла роль того «огненного бича», о котором якутская пословица гласит: «Слово народное – огненный бич». Правда торжествует, хотя только во сне.