Рим

«После победы над Карфагеном и бегства Ганнибала римляне, тем не менее, продолжали с затаенной завистью и опасением смотреть на Карфаген, который снова стал богат, – писал в своей монографии „История Рима“ Теодор Моммзен (1817—1903 г.г.) – и все более и более распространялось в Риме мнение, что для спокойствия Рима необходимо уничтожить ненавистного соперника.» В 183-м году до н.э. в далекой Вифинии в изгнании умер, приняв яд, 63-летний Ганнибал Барка, – и римские сенаторы вздохнули с облегчением, а Карфаген лишился последнего могучего защитника.

В таких условиях, когда торгово-олигархическая республика не имела возможности даже защищаться, многие, столь предусмотрительные, сколь и богатые, пунийцы покинули обреченную страну, понимая, что 50 лет отсрочки не спасут ее от неминуемой гибели: как только Карфаген выплатит контрибуционное золото, Рим начнет новую войну, что в итоге и произошло. Могли беглецы достичь Эдома? Могли. И сделали это. О Набатее известно немного. Да и эти сведения дошли до нашего времени через компедиумы Диодора Сицилийского (80—29 г. г.до н.э.; некоторые историки называют другие даты: 90—30 г.г.до н.э.), Страбона и Иосифа Флавия (37—100 г.г.). Информация скудная. Набатея, она же Эдом, занимала центральную и южную части современной Иордании и южную и юго-восточную части современного Израиля. Сведений о происхождении набатеев нет, но, скорее всего, по мнению историков, набатеи были арабами-кочевниками и занимались перевозкой благовоний, пряностей, наркотиков, шелка и драгоценных камней из Персидского залива и Йемена через Аравийскую пустыню в Дамаск и Газу. В 3-м веке до н. э. Набатея оказалась объектом соперничества молодых держав диадохов – птолемеевского Египта и государства Селевкидов, заинтересованных в торговле с Аравией, – караванные пути проходили по набатейской территории. Так бы все и продолжалось, но в 1-й половине 2-го века до н.э. в истории набатеев произошел мощный скачок, даже переворот. В течение нескольких десятилетий кочевой народ умудряется осесть на вышеозначенной территории, овладевает искусством зодчества, а значит, учится бороться с пустотой и усмирять пространство. Ирригационный опыт совершенствуется до гениальности: с помощью терракотовых труб архитекторы создали сложную систему водоснабжения – и Аравийская пустыня зацвела садами. Бывшие перевозчики обучаются торговле, и уже сами назначают цены и взымают пошлины.