Братство любви Николая Неплюева. В 2-х кн. Кн. 2

Чье слово каждое было абсолютною правдой Божией и вся жизнь – выполнением воли Отца Небесного, был одинок даже среди учеников своих и внушал к себе более ненависти, чем кто-либо из всех одиноких и ненавидимых пророков.

Чем выше святость, тем более разумеет сердце всю ложь и зло, все то, что оскорбляет святость Божию, и что, уразумев, нельзя продолжать благодушно пировать на оргии жизни по обычаю мира сего, а естественнее плакать

…весь день, всю ночь в тоске немой

Слезами жгучими о гибнущем народе.

    (Д. С. Мережковский)

Уразумев, нельзя мириться с окружающим, политично молчать и тем более благодушно улыбаться, чего требует толпа, без чего она не извинит ни протестующее молчание, ни доброжелательный совет, ни, тем более, горячее порицание негодующей любви; она веру назовет безумием, любовь – эгоизмом, святость – гордостью и будет, мудрствуя лукаво, как она всегда это делает, когда хочет найти причину ненавидеть, считая, что понять значит извинить, она будет злословить, лгать и притворяться, стараясь доказать, что имеет основательные причины ненавидеть того, кто любит, и презирать того, кто свят.

Но ненавистен Бог служителям кумира.

Они возлюбили тьму и не хотят света. Они блуждать хотят по прихоти злого сердца.

И что им истина, и что для них пророк!

Истина – слишком яркий свет для больного глаза грешной души; пророк – оператор, а они не хотят болезненной операции. Вот почему они с привычною для них нелогичностью, извиняя всякое зло темпераментом и отсутствием свободы воли, никогда не простят тому, который, строго порицая их пороки, сказал бы им:

Огонь в моей груди, огонь в моих костях…

И как мне удержать проклятье на устах?

Оно сожжет меня, но вырвется на волю…

    (Д.

Не простят, хотя бы проклятие это относилось к злу, которое мешает любить и уважать их, мешает им быть счастливыми, хотя бы проклятие это было вызвано искренним желанием сделать их счастливыми и достойными любви и уважения.