Адская машина принуждения к свободе

Он отмечает, что «обещание большей свободы стало эффективнейшим оружием социалистической пропаганды», и раскрывает главную интригу своей книги, утверждая, что обещанный «путь к свободе есть в действительности столбовая дорога к рабству» [53, c.42]. Все дальнейшее изложение является попыткой доказать этот тезис.

Он рассматривает два понимания социализма. С одной стороны, «идеалы социальной справедливости, большего равенства и уверенности в завтрашнем дне, то есть конечные цели социализма». С другой – «конкретные методы» достижения этих целей.

Вполне понятно, что Хайек категорически не приемлет ни идеалы, ни методы социализма. Особую неприязнь у него вызывает то, что «энтузиасты планового общества» «требуют централизованного руководства всей экономической деятельностью в соответствии с единым планом, который указывал бы, как общественные ресурсы должны быть „сознательно направлены“ вполне определенным образом на службу вполне конкретным, заранее поставленным целям» [53, c. 51—53]. Еще одним аргументом против централизованного планирования является утверждение о неспособности единого планирующего органа справиться с потоком рыночной информации [53, c. 104]. Здесь он снова возвращается к злополучной дискуссии об экономическом расчёте в социалистической экономике, тщетно пытаясь доказать техническую невозможность централизованного планирования.

Однако решающим доводом Хайека против социалистического планирования является то, что оно угрожает свободе, поскольку все решения за человека будут принимать плановые органы.

Отсюда он делает весьма натянутый вывод, что «планирование ведет к диктатуре, ибо диктатура есть наиболее эффективное орудие насилия и принудительного насаждения обязательных для всех идеалов, без которого нельзя обойтись, если проводить в жизнь централизованное планирование в широких масштабах». Вместе с тем он утверждает, что «если демократия решается взяться за задачу, реализация которой по необходимости влечет за собой использование власти, не ограниченной никакими твердо установленными рамками, она неизбежно превращается в деспотию» [53, c. 74, 89]. Получается, что не только планирование ведет к диктатуре, но и демократия ведет к деспотии. Как говорится в русской пословице, хрен редьки не слаще! Возникает вопрос: почему вдруг неолибералы отступают от важнейшего принципа политической свободы? Ответ достаточно прост: и сами неолибералы, и их покровители всегда были в меньшинстве и, следовательно, им претит диктат большинства, т.е.