Времени страж. Часть 1. Гордиев узел, или Сон в Рождественскую ночь о судьбе России

Они растащили, «приватизировали», пропили, прогуляли то наследство, что было оставлено предшественниками, и наделали долгов. При их руководстве была проиграна первая чеченская кампания и разрушена экономика России. События в Югославии 1999 года показали, с каким презрением страны альянса НАТО относятся к былой ратной славе России.

Фарлаф с товарищами вроде бы вернули на Русь спящую Людмилу, но как разбудить её – не знают.

Если вы заметили, в России идёт восстановление разрушенных и спешное строительство новых православных и иных храмов.

Строят их, как вы, наверное, тоже обратили внимание, довольно состоятельные люди, которые заработали эти деньги не всегда праведным путём. Внутренний же смысл этого процесса пока не способно осмыслить общественное сознание, одурманенное идеями материализма и атеизма.

В сцене исповеди старого Финна волшебница Наина представляет в поэме мистический собирательный образ, олицетворяющий собой языческие корни и традиции Древней Руси.

Юное сознание дохристианского общества в эпоху зарождения славянской культуры рисуется автором поэмы влюблённым пастухом и воином.

Наина (языческая система миропонимания) не отвечает на его любовь, то есть не может удовлетворить духовную жажду эволюционирующего разума. Когда же разум общества, движимый духовными преобразованиями, созревает до понятия Высшей Божественной Любви, материалистическая доктрина языческого мировоззрения превращается для него в уродливую старуху.

В другой интерпретации это образ нашей материальной плоти. Когда разум человека находится в плену материальных иллюзий, то его привлекает материальная оболочка, прихоти которой он старается удовлетворить любой ценой, но его потуги тщетны. Когда же разум отходит от мирской суеты и находит пути постижения Высших Божественных Знаний и Любви, то его плоть для него превращается также в уродливую старуху.

Мы жалкие рабы в плену у нашей плоти.

Она нам господин, мы платим дань ему.

И чахнут нравственность и разум в том болоте,

Сознанье, как юродивый, влачит свою суму.

Наш узок мир, стремленья наши низки,

Заботы лишь о толстом кошельке.

Нам счастье видится в большой и полной миске,

Да перстнями унизанной руке.

– Наина хоть и является сказочным персонажем, – продолжала она, – но порой она находит пути воплощения в конкретных образах.