Давай, нарисуем завтра…

Алрой закинул мою ногу на свое бедро, отлично открывая себе путь, и я чувствовала, как его член очень возбужденно упирался в меня. Между ног мгновенно намокло, стекая на его пальцы, гуляющие по моим нежным складкам. Я заерзала тазом, а руками водила по его спине, вжимаясь, желая, тоскуя. Мои твердые соски терлись о его мускулистую грудь, я была так близко, но и этого было мало, его всегда мало.

– Как же это прекрасно цветочек проснуться с тобой, взять тебя.

– Возьми меня, – прошипела я, целуя его шею, – ты же чувствуешь, как я хочу этого.

Алрой ухмыльнулся своей самодовольной улыбкой и, ухватив мои ягодицы, вошел, прижимая меня, заходя глубже и глубже. Его руки удерживали мой таз, а толчки были не быстрые, но резкие и глубокие. Головой он упирался мне в плечо, иногда касаясь его губами в жадном поцелуе. Он шипел, сдержанно, но грубо, а я стонала, совершенно не сдерживая себя. Это было невозможно, с ним в этой агонии, я не могла себя контролировать, я просто хотела его, сильнее, грубее, крепче.

Он потихоньку стал ласкать пальцем второй вход, я на секунду замерла, не двигая бедрами.

– Расслабься.

Нежно, но как приказ, прорычал он, от чего волна возбуждения сильнее распалила меня. Я просто расплылась в его руках, сжимая ладонями его плечи, он сжимал меня за талию, обхватив за спиной в замок, и стал с жадной и резкой силой проникать в меня. Грубее и быстрее, наращивая темп, от чего новая волна оргазма тут же подхватила меня, не успев закончится, Алрой больше не смог сдерживаться и, выйдя из меня, облил мою промежность горячей спермой.

Все еще удерживая меня крепко в своих тисках, он тяжело задышал, тяжелее, чем от отдышки, его тело задрожало и он, резко выдохнув, удалился в душ.

Ему страшно, как бы он не храбрился, он боится. Я проскользнула к нему в душ, обняв его тихо сзади, упираясь щекой в его влажную спину. Его плечи высоко поднимались и опускались.

– Поговори со мной Алрой, не молчи.

– Я не хотел, чтобы ты это знала, не хотел, Коул не имел права.

Я передал фото и просил отдать, если он будет уверен, что ты счастлива, что давно забыла, просто ты единственная кто у меня есть, не хочу, чтобы мое лицо стерлось из памяти, хотя бы по старой дружбе.

Он нащупал мое запястье с браслетом, где находилась буковка “А”.

– Но ты не забыла, ты ничего не забыла и я не хочу, чтобы ты винила себя, ты должна была просто улететь, так ничего и, не узнав, так, должно быть, черт подери.