Следы на песке…

– Как тебя зовут? – спустя недолгую тишину снова раздается мужской голос.

– Не твоё дело. Отвези меня домой, раз уж вызвался, – грубо отвечаю, сложив руки на груди, отворачиваюсь к окну.

Понимаю, что его вины в происходящем нет, но эмоции и грубое запихивание в машину убивают здравый смысл.

– Избалованная богатенькая девочка, можно быть немного и повежливее, – шипит возмущенно.

– Простите ваше высочество за моё несносное поведение, – с сарказмом сиплю ему в лицо, кланяясь головой.

Мужчина окидывает меня взглядом, задерживая глаза на мокрых джинсах, на которых пятно от лужи расползлось по внутренним сторонам бёдер.

Он молча отворачивается, ничего не озвучивая. Но по взгляду улавливаю его мысли, округляя глаза.

– Что ты…? Я не… я упала, понял? – неловко, но с едким возмущением произношу в ответ, вскинув руки.

– Как скажешь, – отвечает он, приподняв один уголок губ.

– Тебе смешно? Дурак, говорю, упала, ясно? И это вообще не весело, – еще больше выхожу из себя.

– Да хорошо, хорошо, как скажешь.

Я же не возражаю, – с серьёзным выражением лица отвечает мне. Смотрит на дорогу, не оборачиваясь.

– Боже, я, правда, упала, один из этих уродов толкнул меня прямо в лужу, – лицо мгновенно заливается краской.

– Слушай, мне без разницы. Я верю, что ты упала, что ты паникуешь, ты вообще больше меня не увидишь. Какая к черту разница, как это выглядит, и что я могу подумать?

– Мне сейчас неловко, от того что ты думаешь, пока я тут, – тихо сквозь зубы шиплю стискивая бедра.

– Я ничего не думаю. Ты лучше скажи, почему ночью то шла одна? – родительским тоном спрашивает мужчина.

– Такси уехало, вот и решила… прогуляться, – тяжело вздыхаю, опустив взгляд на грязные ботинки.

– Глупо, – добавляет он.

– Хватит, ты мне не папочка столько нравоучений за одну поездку. Тебе и правда, больше всех надо смотрю, – снова грублю, бесит меня до ужаса. Спаситель, герой чертов.

– А я смотрю, твоим воспитанием совсем никто не занимается, – вставляет он, выводя меня на новые более глубокие эмоции.

– Придурок, – фыркаю я.

Его слова так глубоко толкают меня в самое сердце. Тело загорается от резкого порыва вмазать ему. Стискиваю челюсти, глубоко дыша. Больше не издаю и звука.

"Кто ты вообще такой чтобы говорить о моем воспитании? Я прекрасная дочь, прекрасная ясно?"

Сглатываю болезненный ком, падающий прямо в обожжённые лёгкие, прикрыв глаза. Слушаю тихие стуки мужских пальцев по рулю.