Завтра

Завтра

Александр Александрович Шультайс

«Я подумаю об этом завтра», – мысль знакомая не только Скарлетт О`Хара, но и, наверное, любому человеку, по-настоящему не желающему сталкиваться с действительностью. Ему может не нравиться происходящее, оно может волновать его и вызывать массу негативных переживаний, но найти в себе силы, чтобы что-то изменить такой человек не сможет. Почему? Каковы причины этой аморфности? Как она проявляет себя в современной политической ситуации? И можно ли выбраться из её плена? Этими и другими вопросами задаётся главный герой очередного фельетона «Завтра».

Александр Шультайс

Завтра

Не помню, когда это точно произошло, стоял обычный осенний вечер, ночь опустилась на безмолвный город, я возвращался с работы домой через утопающий в желтизне парк. Меня уже неделю не покидало чувство постоянной тревоги, пытаясь усмирить внутреннее смятение, я поднялся на мост и наблюдал за огнями ночного города. Такой простор для взора безумно поглощает, не можешь отвести глаз от забытия.

Приятный тихий ветер принес запах только что прошедшего дождя и мокрых листьев, рябь на реке вводила в транс, нежно шепча что-то об умиротворении. Минутный покой был нарушен случайным прохожим, и я вернулся к своему подавленному состоянию.

Вот уже который день, мой лучший друг и по совместительству сосед по квартире чрезвычайно молчалив и напряжен, он ведет крайне эфемерный образ жизни, когда мы пересекаемся в коридоре или на кухне, создается впечатление, что мимо пролетает призрак.

Он разговаривает со мной, ест, напротив, в то же время я понимаю, что его здесь нет, он где-то там, в чертогах своего разума. Иногда кажется, будто бы ему опостылела жизнь. Я разубедился в этом, когда на днях застал его ночью, возвращаясь с очередной попойки, позвонив в дверь, еще изрядно поддатый, увидел своего соседа судорожно открывающего замок, искры буквально сыпались из его глаз. Тогда я понял, что он одержим какой-то идеей, и видимо работает по ночам над ней, это пугало, учитывая его порывистость и полную самоотдачу, дело могло дойти до нервного срыва, ему опасны такие глубокие переживания.

Эта увлеченность не могла не сказаться на мне, мой лучший друг растворяется в воздухе, часть моей жизни буквально улетучивается, оставляя наблюдателем сего процесса. Обуреваемый этими мыслями, я покинул мост и направился в сторону дома, и уже на ступенях своего этажа почуяв что-то неладное.