Девочка с самокатом

 – Ты только сегодня приехала?

– Да, с Лилит, – зачем-то уточняет она.

– И с самокатом, – напоминает Калани.

Эмбер почти готова вскинуться, она уже прокручивает в голове что-нибудь резкое, чтобы раз и навсегда отбить охоту над ней издеваться, но запоздало понимает, что в голосе Калани не сквозила издёвка. Издёвки нет ни в его позе (он сидит спокойно, уверенно, опираясь локтями о стол), ни в его взгляде – изучающем, заинтересованном и приветливом.

– Ты, – говорит Дженни, – похоже, запал на этот самокат.

Хочешь такой же?

В багаже Эмбер – несколько лет ответов на набивший оскомину вопрос «Дай прокатиться?» – от соседских детишек до подпитых громил, мимоходом проезжающих их Городок, так что, когда она открывает рот, этот багаж говорит за неё.

– Мой самокат на такой вес не рассчитан, – отвечает она не задумываясь.

Калани давится чаем.

Он в прекрасной форме: сплошные мышцы (белая майка даёт это понять, ничего не скрывая), и эти сплошные мышцы весят явно больше, чем семьдесят кило, о которых было написано на внутренней стороне деки её верного друга.

Это всегда было только сухой констатацией факта, вот только подвыпившие громилы чертовски на неё обижались. С воплями «считаешь меня толстым?» и «не нравлюсь тебе, да?» они наседали на неё, обдавая запахами алкоголя и пота, и Эмбер приходилось, вскочив на самокат, гнать что есть мочи.

Если Калани отреагирует так же, ей не на что будет вскочить, да и убегать из столовой, так и не притронувшись к ужину, Эмбер не хочется.

На всякий случай она берётся за вилку и сжимает её поудобнее.

– Ясно? – спрашивает Калани у Дженни и усмехается. Он, очевидно, не злится.

– Калани у нас гоняет на мотоцикле, – поясняет Джонни для Эмбер. – На огромном чёрном мотоцикле. Ну, знаешь, хром и чёрная кожа…

Дженни закатывает глаза и сообщает доверительным шёпотом:

– Если бы мне нравились мальчики, я бы запала.

Она как будто бы следит за реакцией Эмбер, как сама Эмбер минуту назад не знала, чего ждать от Калани.

И Эмбер совершенно точно не собирается реагировать так, как это сделали бы те самые подвыпившие громилы, о которых она не может вспоминать без содрогания (о которых она вообще старается не вспоминать).

Меньше всего на свете Эмбер хочется причинить кому-нибудь боль случайным словом или необдуманным действием.

Она читала книжки и знает: жизнь порой сложнее, чем кажется.