Контекстуальность онтологии и современная физика

Язык для него – средство для выражения мысли и постижения реальности, а не самоцель. Нормы, которые управляют витгенштейновскими языковыми играми, могут быть сделаны эксплицитными в виде правил. Правила говорят, что надо делать, чтобы корректно «играть» в соответствующую языковую игру, которая есть нормативная практика. Эти правила не играют описательную функцию (функцию представления); они не описывают сами вещи или состояния дел. Но в рамках языковой игры они позволяют описать (идентифицировать) реальный объект при помощи эмпирических (описательных) концептов, в которых они имплицитны.

В терминологии Брэндома правила – формулировки метаконцептов, играющих экспрессивную роль.

5

Отметим, что философы говорят также и о реальности норм. (Например, 23–24 мая 2019 г. в Париже состоялся французско-немецкий рабочий семинар под названием «Реальность норм».) На первый взгляд, это прямо противоречит утверждению об их идеальности.

Отметим, однако, что вместе с Бенуа об идеальности норм мы говорим в категориальном смысле. В то же время, как мы полагаем, о реальности норм можно говорить в том смысле, что подлинные нормы, в отличие от псевдонорм, укоренены в реальности, вырабатываются в ней, имеют реальные условия своего существования и применения.

6

Это утверждение не отказ от плюрализма истин (который не обязательно понимать в смысле неоднозначности самого концепта истины; мы как раз полагаем, что концепт истины однозначен).

В рамках подлинного реализма, как мы увидим, имеет место плюрализм способов быть истинным.

7

У Канта эмпирические объекты, или феномены («вещи для нас»), не укоренены в реальности. Причина феноменов – непознаваемые «вещи в себе». Бенуа говорит о кантовских феноменах как «феноменах без рук» [84].

8

Можно говорить, что сами явления нам даны. Но эту данность не следует понимать в смысле самоочевидной автономной данности, как это делали феноменологи XX века.

9

Как пишет Бенуа, «социальная реальность не менее реальна, чем природная. Самое большее, что можно сказать, – она реальна по-другому. В то же время, говоря это, мы не должны принимать разницу в типах за разницу в категориях. Природа и культура – два типа реальности, но они принадлежат одной и той же категории: реальности» [87, p. 76].